Страница 79 из 95
— Пойдем, — сказала Канси-а-лари, и он услышал страх в ее голосе, хотя никогда раньше он не замечал за ней ничего подобного. — Грань между мирами становится все тоньше. Нам надо спешить.
Идти было трудно. И хотя горящие врата остались позади, Захария боялся оглянуться. Что если огнекрылые ангелы идут за ним? Если они дотронутся до него, он сгорит дотла. Канси-а-лари решительно шагала вперед. Похоже, она действительно отбросила все сомнения и тревоги, оставив их в воде. А он?
— Белый Охотник, — выдохнул он, вцепившись в поводья, лошадь шла рядом, флегматично подергивая ухом. — Дай мне силы! Поделись со мной своим могуществом!
Сейчас день или уже настала ночь? Это порыв ветра или дыхание луны? Боль стихла. Тропа неуклонно спускалась вниз.
Канси-а-лари ушла далеко вперед и уже проходила через малахитовые врата, когда он только заметил их. Может, она снова разговаривает с голосом, который называл ее «сестрой»? Захария приободрился, может, он тоже сумел отбросить тревоги? Защитят его древние боги или нет, но он не боялся этих ворот, чей цвет напоминал ему весенние луга в краях, где он родился.
Захария остановился перевести дыхание перед воротами и надавил рукой на холодный блестящий камень.
В небесах плыла серебристо-золотая лента, изгибаясь так, что он видел одновременно обе ее стороны. Потом она начала вращаться так стремительно, что он перестал различать ее и видел лишь сияющее кольцо — вечность. Вокруг него струились потоки, летели черные облака, яркие хлопья бело-голубых звезд — сияющих, как глаза ангелов. Ему казалось, что под ногами у него разверзается бездна, звезды пустились в безумный танец вне времени, но планеты, Луна и Солнце по-прежнему сверкают рядом, он слышит прекрасную музыку небесных сфер и тянется к ним, желая коснуться… Но его рука не может открыть ворота. Зеленый камень тускнеет и гаснет. Захария видит серебристо-золотую дорогу, лежащую в небесах и ведущую к острову. Что это за остров? Он огромен, как сама Земля, или совсем крохотный? У Вселенной нет границ, которые он, Захария, смог бы осмыслить.
Остров, который только что был недостижимо далеко, оказывается совсем рядом, словно может летать в небесах. На острове высыхает земля, ростки вянут, животные умирают, все на глазах превращается в пыль…
Лошадь толкнула его, Захария потерял равновесие и споткнулся, рука соскользнула с камня. Видение исчезло. Он стоял на тропе совершенно один, вокруг высились мраморные стены. Никогда в жизни он не чувствовал себя так одиноко, но вместе с одиночеством пришло и чувство свободы. Он ушел от своего прошлого, оставив его вместе с Кругом Единства. Он может остаться тут навсегда и превратиться в прах, по которому когда-нибудь пройдет кто-то другой. Но дворец колец соединяет три мира, и он, Захария, простой смертный, прикоснулся к этим мирам. Он отбросил сомнения и тревоги и теперь может идти вперед без страха.
— Пойдем, дружище, — обратился он к лошади, потянув за поводья. Лошадь послушно пошла за ним, как он сам шел за Канси-а-лари.
Подойдя к пятым воротам, сияющим бледно-фиолетовым светом, и не колеблясь ни секунды, Захария прошел мимо, не поднимая глаз. Еще в прошлый раз она предупреждала его, он не собирался дважды наступать на грабли.
Захария шел уверенно, не останавливаясь ни на минуту, но не видел Канси-а-лари. Сейчас он был у четвертых ворот. Казалось, блестящая янтарная поверхность притягивает к себе, как магнит. Захария не мог сопротивляться, не мог ничего поделать с собой. Он подошел и погладил гладкую, маслянистую поверхность…
Мальчик, вернее, уже юноша лежит в пещере с сокровищами, а вокруг него — еще шесть таких же юношей. Но во тьме пещеры что-то шевелится, словно просыпается огромный зверь.
Лошадь потащила его за собой, он почувствовал запах воды. Стены расступились, и на какое-то мгновение он увидел Канси-а-лари: она стояла на тропе перед лазурными воротами.
Она подняла руку, поднесла ее к воротам и задержала, не коснувшись синего камня. Захария подошел и встал рядом, хотя она, похоже, даже не заметила его присутствия. За воротами бурлило море, над ним неслись темные тучи. Берега не было видно — то ли его закрывали высоко вздымающиеся волны, то ли тучи не позволяли заглянуть дальше.
— Кто там? — спросила она. И в тот момент, когда она приложила ладонь к синему камню, он приложил рядом и свою руку.
Над большим зданием развеваются разноцветные флаги. Стражники переговариваются и поигрывают копьями, грумы ходят возле лошадей, проверяя подпруги. На повозки грузят королевские сокровища: дорогие ткани, сундуки со слитками золота и серебра, ларцы с новенькими монетами, золотую и серебряную посуду, шатры и палатки из царственного пурпура. Выносят ларец с королевскими регалиями и коронами.
Двери зала отворяются, и выходит сам король, рядом с ним выступает красивая молодая женщина, которая держится как королева. Он весело смеется над какими-то ее словами. Вокруг них вьются придворные. За королем идет другая женщина в простом сером плаще, застегнутом на плече значком «орла». Хатуи, его сестра. Она поправляет плащ, и это движение переносит его…
… к длинному кораблю, о борт которого бьются серые волны. Рядом в воде есть еще кто-то, но их лица настолько пугают его, что он плывет прочь. Вместо волос у этих существ морские угри, носов нет, сверкают острые зубы. Он ныряет, шлепая хвостом по поверхности воды, и только теперь понимает, что он один из них и плывет куда-то рядом с кораблем. Небо такое темное, что не видно даже звезд. На мачте корабля зажигается огонь, и такие же огни появляются на горизонте…
Он скачет верхом, его сопровождают три всадника. Он останавливается и спешивается у белого шатра. Потрескивают факелы. Льется дождь, под ногами хлюпает грязь. Он входит в палатку, снимает шляпу, потерявшую всякую форму, и выжимает ее. Посреди палатки стоит высокий бронзовый треножник, на нем — чаша из толстого стекла, внутри которой горит белая свеча. Через минуту в шатер, пошатываясь, входит высокий мужчина, завязывая пояс штанов. Гонец опускается на колени:
— Мой принц. Большой отряд под предводительством князя Булкезу атаковал город Маттиабург и выиграл сражение. Была жестокая резня. Лорд Родульф из Варингии и его воины попали в плен. Разведчики донесли, что по меньшей мере десять из них погибли, их головы насажены на пики и выставлены возле лагеря куманов.
— Откуда известно, что это Родульф и его люди? — спрашивает принц.
Слуга подносит ему чашу с вином.
— По их оружию и доспехам, мой принц.
Он отхлебывает вино. У этого человека широкие плечи и сильные руки. Шевелится занавеска, и внутрь палатки заглядывает маленькая темноволосая женщина. Ее наготу прикрывает лишь красивое одеяло.
— Есть новости? — спрашивает она.
— Куманы наступают. — Принц сплевывает, и на ковре расплывается бордовое пятно. — Нам снова придется отступить. С тем войском, что у нас сейчас, нельзя перейти в наступление. Надо дожидаться подкрепления от твоего отца!
— От маркграфини Джудит нет вестей? — интересуется она. — Куманы скоро вступят на ее земли.
— Ни слова, — отзывается принц. — На север мы отправимся по реке Одер. Там, надеюсь, мы встретимся с ее армией. После этого мы сможем атаковать.
Женщина проходит вперед, теперь ее освещает свеча. Ее одеяло, расшитое золотыми антилопами и львами, соскальзывает с плеч, и ее муж мягко дотрагивается до светлой кожи. Ветер поднимает полог палатки, пришитые к бахроме колокольчики звенят сотней чистых голосов.
Зазвенели колокольчики. Захария оглянулся назад, покачнулся, но удержался на ногах.
— Начинается прилив, — сказала Канси-а-лари.