Страница 58 из 95
Появились первые признаки человеческого жилья: поваленные деревья, обработанные поля и поля заброшенные. Птиц было не слышно. Солнце уже перевалило за полдень, и его лучи, пробиваясь сквозь весеннюю листву, были окрашены в зеленоватый цвет. Отряд проехал мимо цветущего сада. Из-за деревьев выскочили грязные мальчишки.
— Смотрите на их копья! — воскликнул один из них.
— Вы приехали убить чудовище? — завопил второй, помчавшись по дороге и не глядя под ноги. Разумеется, он тут же угодил в рытвину. Впрочем, грязнее он уже не стал.
Когда кавалькада въехала в деревню, встречать гостей вышла целая делегация: три старые женщины и два согбенных старца во главе, а остальные жители сгрудились позади них — пожилые матроны с кучей сопливых ребятишек, мужчины и мальчишки всех возрастов, маленькие девочки. Удивительно, но среди толпы не было девиц на выданье. Ивару уже доводилось видеть подобные сцены, когда они ехали из Гента: жители деревни сейчас поднесут небогатые дары, а потом попросят проехать дальше, в соседний замок или монастырскую гостиницу. Уичман откажется, предпочитая останавливаться в деревнях, где всегда можно найти пригожую девицу.
— Господь милостив! — закричала одна из старух, которая уже не могла стоять прямо и опиралась на палку.
Она странно растягивала слова. «Должно быть, местный диалект», — мимоходом подумал Ивар.
— Наши молитвы услышаны! Скажите, вы приехали, чтобы убить чудовище?
— О каком чудовище идет речь? — спросил Уичман, оглядывая хижины и амбары. За зелеными полями виднелись кусты и деревья, там мелькало что-то белое — то ли коза, то ли собака.
Крестьяне загомонили:
— Ужасная тварь, рожденная не на земле! С тех пор как маркграф Виллам и герцогиня Ротрудис ушли в Покои Света, а минуло уже двадцать лет, все было тихо. Но теперь! В лесу всегда водились привидения, и мы с ними ладили, но это! Сначала в камнях появился странный свет, потом прилетела эта тварь! За что Господь наказывает нас?
— Что это за тварь? — повторил Уичман, презрительно усмехаясь.
— Она не ходит по земле. Как-то ночью она прилетела из старых камней. Она размером с дом, похожа на орла. Наверняка враг рода человеческого прислал ее, чтобы уничтожить нас! У нее когти — как грабли, может корову унести. Сначала она охотилась на оленей, но теперь мы боимся…
— У вас что, нет дочерей, кроме этих малюток? — перебил один из компаньонов.
Жители деревни побледнели, ребенок, попытавшийся заговорить, получил по губам.
— Съедены! — хрипло сказала старуха. — Сначала тварь сожрала оленей, а потом дочерей.
— Я бы сделал наоборот, — сказал Бесчувственность. Все компаньоны расхохотались.
— Придержите свои поганые языки! — приказал Уичман. — Чья это земля?
— Наша, милорд. Я пришла сюда со своим мужем, упокой Господь его душу, когда здесь были только дикари. Король Арнульф заключил с нами договор. Мы обязаны служить только ему.
Уичман задумчиво хмыкнул:
— Я должен чем-то вознаградить своих товарищей, иначе они не станут рисковать. Что вы можете нам предложить?
— Еду и кров, милорд.
— Я знаю, что вы прячете, — сказал Уичман. — И хочу, чтобы вы это отдали мне и моим людям.
И тут принц Эккехард выступил вперед. По сравнению со своим старшим кузеном он казался маленьким и слабым, но держался с королевским достоинством.
— Я — принц Эккехард, сын короля Генриха, — объявил он. — Я пришел, чтобы спасти вас. Я не прошу награды ни для себя, ни для моих товарищей. Я знаю, что обязанность принца — защищать своих подданных. Расскажите мне о чудовище.
Ивар пробирался по заросшей тропинке вслед за своим проводником — худым перепуганным парнишкой, речь которого он не мог понять. Ивара послали на разведку к логову ужасной твари, поскольку Эккехард не слишком его жаловал, а мальчишку выбрали, вероятно, потому, что он был сиротой и никто не стал бы о нем беспокоиться. Наживка, как сказал Уичман, а его компаньоны разразились радостным гоготом. Болдуин попытался было заступиться, но Ивар его остановил. Он в самом деле был горд, что пойдет на разведку.
Он верил во Владычицу и Господа и надеялся, что они не дадут ему погибнуть, но сердце у него колотилось так, что оставалось только удивляться, почему оно не выскочит из горла. Достоин ли он теперь венца мученика? Они с Зигфридом и Эрменрихом проповедовали столь усердно, что разгневали даже флегматичного брата Хумиликуса, и епископ засадила их под замок, обвинив в распространении ереси.
Эккехард уезжал с Уичманом на следующий день, и Болдуин упросил принца помочь им сбежать. Эккехарду это не доставило особой радости, он по-прежнему недолюбливал Ивара.
Много ли душ они обратили в Генте? Деревенские жители слушали их, не выказывая особого интереса, но и не забрасывая камнями. Они даже задали несколько вопросов.
Никто не скажет, что выполнение воли Господней — легкое дело.
Иногда Ивар задумывался, какое же предназначение у лорда Уичмана, самого бесполезного создания на земле. Эккехард дал Ивару рожок и приказал идти к логову твари. Теперь Ивар сжимал этот рожок в правой руке, надеясь, что сумеет им воспользоваться.
— Тс-с-с-с! — Мальчик показал на неестественно правильный холм с поваленными камнями и сломанными деревьями наверху. Тишина давила на уши, птицы исчезли.
Между камнями мелькало солнце, Ивар зажмурился, ему показалось, что оно застряло среди камней и теперь пытается выбраться на волю.
— А-а-а-а-а-а! — завопил парнишка и сбежал.
И вдруг зарево стало подниматься над каменной короной, а настоящее светило спокойно шествовало по небу, клонясь к закату. Создание — язык не поворачивался назвать это тварью — сияло как маленькое солнце. Снизу раздались крики — всадники тоже заметили его. Забыв обо всем на свете, Ивар зачарованно смотрел, как оно поднимается все выше и выше.
Создание было похоже на орла, с такими же клювом и головой. Но где вы видели золотого орла? К тому же такого огромного? Наверное, эта птица стала золотой, потому что летала очень близко к солнцу и звездам. За всю свою жизнь Ивар не видел ничего прекраснее.
Только сейчас он понял, что уронил рожок. Он поднял его и попытался затрубить, но из рожка вырвался лишь какой-то слабый всхлип.
И тут раздался голос существа. Он звучал как пение ангелов, как призыв далеких миров, не предназначенный для смертных. Ивар никогда не видел, чтобы кто-то мог двигаться так быстро: только что это создание поднималось из камней и казалось солнцем, и вот оно уже почти рядом, огромное, величиной не меньше дома или амбара. А когти у него — как остро наточенные мечи.
Ивар бросился на землю, его шею обожгло прикосновение крыльев, накрыла волна аромата, похожего на церковный ладан и какие-то другие благовония. Рядом раздался крик, но он не осмелился приподнять голову.
Чья-то рука вцепилась ему в лодыжку, и Ивар дернулся, отбиваясь, но это оказался лишь мальчик, который вернулся за ним. Вдалеке слышалось испуганное ржание лошадей. Ивар расслышал голос Уичмана.
— Копьями его, дураки!
Лошадь без всадника в ужасе неслась куда глаза глядят, Ивар отпрыгнул, чтобы не оказаться у нее под копытами, оступился, упал и ударился плечом о камень. Потом встал на четвереньки, пытаясь прийти в себя. Мальчик исчез, лошадь тоже. Наконец, презирая себя за трусость, Ивар вернулся обратно к броду, стараясь быть незаметным.
Он перебрался через ручей и увидел, как на поляне существо, похожее на золотого ангела, бьется со всадниками. На него нападали сразу семь человек. Принц Эккехард вырвался вперед, потрясая копьем и угрожая золотому созданию. В эту минуту всадники не могли защитить его, и птица мгновенно развернулась и вцепилась когтями в принца.
Создание ухватило Эккехарда за плечи, и его руки сразу оказались прижаты к бокам. Надо отдать ему должное, он ни разу не вскрикнул, хотя по плащу потекла кровь Создание тяжело взмахнуло крыльями и вырвало принца из седла. Лошадь Эккехарда ускакала в лес. Шлем принца упал на землю и покатился, подпрыгивая на камнях.