Страница 45 из 95
— Кому теперь нужны эти твари! — Жоффрей повернулся к Иоланде: — Гончие были проклятием, а не подарком. Их получил не мой дед, а его брат, проклятие перешло от старшего Чарльза к младшему, а затем к Лавастину, которого сгубило колдовство этого мальчишки. Моя линия свободна от проклятия, и моя дочь здорова. Лавастин назвал ее своей наследницей в тот день, когда она родилась, и она — законная правительница этого графства, а не этот… — Он не взглянул на Алана, лишь махнул рукой в его направлении. — Этот простолюдин опозорил нас, притворяясь благороднорожденным.
Страх резко кинулся вперед.
— Сидеть! — крикнул Алан, но пес уже накинулся на Жоффрея, повалил его на землю и принялся трепать. Он бы перегрыз ему горло, если бы Алан не оттащил собаку за ошейник.
— Если есть кто-то еще, кому ты должен повиноваться, иди к нему! — выкрикнул Алан.
Страх бросился к двери, слуги отпрянули, пропуская собаку вперед, Иоланда вовремя приказала им расступиться. Снаружи раздался визг. Ярость зарычала, но не двинулась с места, Горе тоже рыкнул и оскалил клыки.
— Сидеть! — повторил Алан, голос его дрожал. Гончие послушно сели.
— Теперь видите? — обратился Жоффрей к Иоланде. На Алана он больше не смотрел.
— Думаю, только король сумеет рассудить, что здесь произошло, — сказала Иоланда. — Пойдемте, кузина, — обратилась она к белой как мел Таллии. — Будьте уверены, я сумею вас защитить. Вам нужно прилечь.
Они вышли, взявшись за руки и не оглядываясь. В церкви было тихо. Каменный Лавастин лежал неподвижно. Все его надежды пошли прахом. Знает ли отец, что сделал Жоффрей, или он уже достиг Покоев Света?
Ярость ткнулась в руку Алана. К молодому графу подошли обеспокоенные слуги. Горе медленно подошел к двери, Алан отпустил собак гулять и оставил при себе нескольких слуг. Остальных он отправил к герцогине.
Он везде искал Страха — в конуре, в спальне, в покоях Лавастина, где пол до сих пор был усыпан стружкой и стояли рычаги, которыми поднимали тело старого графа.
Утром он снова пустился на поиски пропавшего пса, но, даже пустив по его следу Горе и Ярость, ему не удалось найти беглеца. В полдень Иоланда пригласила его к себе.
— Где моя жена? — спросил Алан, когда понял, что Таллия не собирается присоединиться к ним.
— Она неважно себя чувствует, — ответила Иоланда. — Но не волнуйтесь, она отдыхает под присмотром моих лекарей.
— Я бы хотел ее увидеть, герцогиня.
— Увы, она спит. Не думаю, что ей пойдет на пользу, если вы прервете ее сон. Я дам вам знать, когда она проснется.
Но она этого не сделала. Алан приходил восемь раз, но Таллия или спала, или отдыхала, или ее осматривали лекари, которым никак нельзя было мешать. На чьей стороне была Иоланда? Может, она планирует похитить Таллию? По крайней мере, Алан думал именно так. Если бы он только мог поговорить с женой, убедиться, что она на его стороне! Но он не представлял, как это можно сделать. Конечно, можно приказать солдатам схватить герцогиню и ее слуг, но это не выход.
Герцогиня Иоланда уехала на следующий день. И Таллия вместе с ней, она спряталась в повозке. Жоффрей уехал в восточные владения своей жены, оставив, впрочем, знамя, символизирующее его право на графство.
— Скоро здесь будет король! — Это больше походило на угрозу, чем на предупреждение.
Граф Лаваса снова занялся повседневными делами, объезжая свои земли и не решаясь заглянуть в Осну. Но новости разлетаются быстро, и, когда он уезжал в поля или в лес, за спиной всегда слышал перешептывания. Кто-то низко кланялся ему, кто-то нет, но, хотя его еще не объявили официальным наследником, многие выказывали ему свое уважение. Алан не знал, о чем они думают. А что бы он думал на их месте? Что решит король, чьи права на графство он признает?
Все ждали. Дни проходили за днями, у людей появились сомнения в его праве на наследство — это было именно то, чего боялся Лавастин.
Страх не вернулся.
— Движение есть первопричина всякого изменения, — произнес Северус сухим бесцветным голосом. — И нижние сферы управляются по правилам божественного движения, сила же исходит от другого элемента, недоступного Господу и порожденного врагом рода человеческого.
Лиат знала, что Северус умеет скрывать свои чувства, но по его голосу она поняла, что он все-таки взволнован. Он чертил что-то на листе бумаги, поясняя сказанное, и стоял к ней спиной:
— В движении лежат гармония и сила. Когда божественные тела движутся, они сплетают нити силы, вне зависимости от углов и соотношений их друг с другом.
Лиат никак не могла сосредоточиться — ребенок ворочался в животе, — но не рискнула прервать Северуса. Две недели назад она поступила так, попросила прерваться на полчаса, после чего Северус обиделся так, что Анне пришлось долго уговаривать его продолжить занятия с Лиат.
— Птолемей говорил, что расположение планет в небе зависит от первопричин. — Анна или Мериам обязательно предложили бы ей пересказать несколько отрывков из «Синтаксиса» или «Конфигурации» Аль-Хайтама, но Северусу не было дела до того, что она уже знала. — Божественные тела наиболее сильны, когда находятся в зените, а наши исследования позволяют добавить, что их сила пропорциональна углам и линиям, когда они находятся в середине неба, в бесконечных глубинах напротив зенита. Второй по силе точкой является горизонт, когда на восходе планеты и звезды соединяются в созвездия, каждое из которых можно изучить и использовать, не пренебрегая ничем — ни углами, ни линиями расположения планет. Надо учитывать все изменения, потому что части складываются в единое целое. В таких случаях математики могут понять и использовать силу изменений на небе. Ниже приводятся позиции и движения, используй их как руководство.
Лиат еле сдержала зевоту, ребенок снова зашевелился. В комнате стоял аромат свежесрубленного дерева. Северус никогда не соглашался проводить лекции на свежем воздухе, считая, что природа будет отвлекать ее. Из открытой двери до Лиат долетал легкий ветерок — стояла прекрасная погода. Вдалеке раздавались голоса и стук топора — должно быть, Санглант отправился в лес насладиться солнцем и свежим воздухом.
Северус продолжал:
— Теперь давай рассмотрим вопрос об изменениях силы в зависимости от расстояния и взаимодействия с божественными телами. Большинство древних ученых согласны, что звезды — это падшие ангелы, изгнанные из рая. Но действительно ли они связаны с дэймонами, живущими в высших сферах? Являются ли дэймоны всего лишь рабами этого движения или они свободны, как мы?
Лиат поерзала в кресле, надеясь, что скоро пытка закончится. Северус частенько смешивал астрономию с теологией, но последняя интересовала ее гораздо меньше. Она бы предпочла высчитывать передвижения планет и наблюдать за ними, чем обдумывать желания Господа или обсуждать спорные моменты Святого Писания.
— Итак, мы пали, — заключил он больше с отвращением, чем просто констатируя факт. — Это трагедия человечества. Наши бедные души падают с небес и попадают в бренные тела. Мы могли бы быть ближе к Господу…
Он прервался. Лиат услышала лай, звонкий, как колокольчик. Но лаяла не эйкийская собака Сангланта. Раздался визг.
Северус вышел. Тяжело поднявшись, она последовала за ним предвкушая, как выйдет на залитое солнцем крыльцо.
Что там произошло? Лиат повернула за угол и увидела черную гончую, которая прыгала возле сестры Зои. Лиат схватила палку, но к тому времени, как она добралась до места, собаку отогнал Хериберт, а Зоя отступила под защиту сестры Мериам — та впустила ее в башню и захлопнула дверь. Сестра Вения спряталась за Северусом, громким криком будоража округу. Собака бросилась на Хериберта и повалила его на спину, Лиат подскочила и огрела пса палкой по спине. Собака отпрянула в сторону, явно испугавшись ее.
Через мгновение из леса показался Санглант с эйкийской собакой, черная гончая понеслась к ним, и через секунду началась собачья драка.