Страница 3 из 47
Сзади заворчал головорез:
– А у этой суки есть чувство юмора.
«Какой суки?» – удивилась про себя Фелисин, решив, однако, не показывать окружающим своего смятения.
– Что, сестры, поссорились? – донеслось с того места, где зашевелился бывший священник. Помедлив, он сухо добавил: – Все это выглядит немного странно, не находите?
Головорез склонился вперед, и тень его фигуры накрыла Фелисин. Он вновь заворчал:
– Ты же лишенный сана священник, не так ли? Ты не похож на императрицу, которая строит храмы, какие пожелает.
– Это неправда. Я потерял веру много лет назад и уверен, что ее желанием было оставить меня в монастыре.
– Можно подумать, это ее заботит, – иронично произнес головорез, усаживаясь на свое место.
Вдруг заскрипел голос леди Гаезин:
– Ты должна с ней поговорить, Фелисин, обратиться с просьбой. У меня есть богатые друзья…
Ворчанье бандита превратилось в рев:
– Посмотри вперед, на нашу цепь, старая карга, – вот где находятся все твои богатые друзья!
Фелисин только покачала головой. «Даже при жизни отца, – думала она, – на это ушли бы месяцы ожиданий».
Вновь воцарилось молчание, такое же томительное, как и до перепалки. Затем бывший священник прочистил горло, сплюнул и пробормотал:
– Это не самая плохая идея – искать спасенья у женщины, которая просто выполняет приказы, леди. Какая разница, что она приходится сестрой этой девушки.
Фелисин вздрогнула, пристально посмотрев на мужчину:
– Вы предполагаете…
– Да ничего он не предполагает, – зарычал головорез. – Забудь о своем происхождении, в нынешней ситуации оно тебе не на пользу. Это работа императрицы. Может быть, ты полагаешь, что это касается только тебя, а может быть, ты вынуждена так думать из-за своего происхождения…
– Какого происхождения? – резко засмеялась Фелисин. – К какому Дому принадлежишь ты?
Головорез оскалился:
– К Дому Позора. Ну и что с того? От этого сейчас он не имеет никаких преимуществ.
– Так я и думала, – сказала Фелисин, с трудом проигнорировав последнее высказывание, которое было по сути правдой. Она сердито посмотрела на охранников:
– Что происходит? Почему мы здесь до сих пор сидим? Бывший священник сплюнул вновь.
– Час Жажды прошел. Всю толпу, находящуюся сейчас вне Круга, нужно привести в порядок, – ответил он, глядя из-под густых бровей. – Крестьян необходимо настроить на боевой лад. Мы будем только первым примером, девушка, о котором должны узнать все. Скоро все жители империи, имеющие благородную кровь, будут осведомлены о событиях, произошедших в Унте.
И – Нонсенс! – затрещала леди Гаезин. – С нами должны обращаться согласно сану. Императрица обязана нас уважать!
Головорез хмыкнул в третий раз и, вероятно, для смеха сказал:
– Если бы глупость считалась преступлением, тебя бы арестовали, леди, много лет назад. Страшный человек прав: немногие из нас собираются сесть на рабовладельческий корабль.
Этот парад вдоль аллеи Колоннады через несколько часов превратится в кровавую бойню. Вы тоже в ней поучаствуете, – пригрозил он, сузив зрачки при взгляде на охранников. – Старый Баудин не собирается быть разорванным толпой крестьян…
Фелисин почувствовала страх, который сжал все ее внутренности. Борясь с дрожью, она спросила:
– Ты не возражаешь, если я останусь рядом, Баудин? Он высокомерно взглянул на нее.
– Ты для меня немного полновата, – ответил он, а затем отвернулся и добавил: – Но действовать вольна по своему усмотрению.
Бывший священник склонился к ней.
– Подумай об этом, девушка, ведь ваше соперничество теперь не похоже на пустую перепалку и дерганье за косички, как это было в детстве. Вероятно, твоя сестра хочет быть уверена, что ты…
– Она – адъюнкт Тавори, – отрезала Фелисин, – и она мне больше не сестра. Это женщина отреклась от нашего Дома по приказу императрицы.
– Если так, то я подозреваю, что здесь замешаны личные чувства.
Фелисин нахмурилась:
– Откуда ты об этом что-то знаешь? Мужчина иронически склонил голову:
– Сначала вор, потом священник, а теперь – историк. Я хорошо осведомлен о той напряженной ситуации, в которой сейчас пребывает аристократия.
Глаза Фелисин медленно расширились, она проклинала себя за недогадливость. Даже Баудин, который не мог удержаться, чтобы не подслушать, заинтересованный, склонился вперед.
– Гебориец, – произнес он. – Прикосновение Света! Мужчина поднял руки:
– Тот же свет, что и раньше.
– Ты написал Новую историю, – сказала Фелисин. – Совершенная измена —…
Ровные, как струна, брови Геборийца приподнялись, изображая тревогу:
– Боги запретили! Это всего лишь философское расхождение мнений, и ничего более! Это слова самого Антилопы, сказанные им в мою защиту на суде; благослови его, Фенир!
– Но ведь императрица его не послушала, – сказал, ухмыляясь, Баудин. – И в конце концов, у тебя хватило смелости сказать, что она – убийца и правитель, который не справляется со своими обязанностями.
– Нашел запрещенную рукопись, не так ли? Баудин сощурился.
– В любом случае, – продолжал Гебориец свои рассуждения, обращаясь к Фелисин, – твоя сестра – адъюнкт, скорее всего, планировала, чтобы ты попала на корабль невольников. Твой брат, пропавший на Генабакисе, убил вашего отца… по крайней мере, я так слышал, – добавил он, ухмыляясь. – Но ведь именно сплетни об изменниках заставили вашу сестру перейти к действиям, не так ли? Очистить семейное имя и все такое…
– Это похоже на правду, Гебориец, – сказала Фелисин с отчаяньем в голосе, но не обращая на него никакого внимания. – Мы расходились с Тавори во мнениях, и вы видите, что из этого получилось.
– Во мнениях по поводу чего? Она не ответила.
Внезапно в цепи почувствовалось какое-то волнение. Охранники выпрямились и повернулись лицом к Западным воротам Круга. Фелисин побледнела, когда неожиданно увидела сестру, которая стала теперь адъюнктом Тавори, наследницей Лорн, погибшей в Даруджистане. Она восседала на чистокровном жеребце, привезенном не иначе как из конюшен Тавори. Рядом находилась ее извечная спутница Тамбер – прекрасная молодая женщина, чьи длинные золотисто-каштановые волосы дали ей имя. Откуда она взялась, никто не знал, но сейчас она была главной помощницей Тавори. За этими двумя прекрасными наездницами стояло около двух десятков офицеров и взвод тяжелой кавалерии, солдаты которой выглядели очень необычно.
– Смешно они выглядят, – пробормотал Гебориец, разглядывая наездников.
Баудин вытянул вперед голову и сплюнул:
– Это Красные Мечи, бескровные ублюдки. Историк бросил на него ироничный взгляд.
– Благодаря своей профессии ты немало путешествовал, Баудин. Видел ли ты морские стены Арена?
Тот беспокойно заерзал, пожимая плечами:
– Пожил бы ты с мое, страшный человек. К тому же слухи об их прибытии гуляют в городе уже целую неделю.
Ряды Красных Мечей зашевелились, и Фелисин увидела, как пальцы бойцов крепко сжали оружие, а островерхие шлемы повернулись как один в сторону адъюнкта. «Моя родная сестра, Тавори, неужели исчезновение брата так сильно ранило тебя? – Думала Фелисин. – Увидев расплату, ты сможешь представить себе, как велика его ошибка… и после этого, чтобы доказать свою абсолютную преданность, ты выберешь символическую жертву между мною и нашей матерью. Не думаешь ли ты, что Худ хочет получить обе жертвы? По крайней мере, мать с любимым мужем сейчас…» Фелисин видела, как Тавори бегло осмотрела охрану, а затем что-то сказала Тамбер. Та поспешила на своем коне к Восточным воротам.
Баудин хрюкнул вновь.
– Выглядит впечатляюще. Я думаю, бесконечный час готов к своему началу.
«Существовала только одна причина, по которой императрицу можно было обвинить в убийстве, но совсем по другой причине было легко предугадать дальнейшее развитие событий. Если бы она только прислушалась к моим предупреждениям!» Гебориец поморщился, когда их колонна потащилась вперед: кандалы больно врезались в лодыжки.