Страница 2 из 77
Дорога была широкая, ясно очерчена и не представляла никаких затруднений. Полковник бросил вокруг испытующий взгляд и, убедившись, что ничего подозрительного не видно в окрестностях, вполне положился на бдительность своих criedos и продолжил прерванную было на минуту беседу с дочерью.
— Анжела, дитя мое, — сказал он дочери, — ты напрасно так мучаешь свою лошадь. Ребекка смирная, хорошая лошадка, и тебе следовало бы беречь ее, а не мучить и не утомлять без крайней необходимости.
— Но уверяю вас, отец, — смеясь отвечала своенравная девушка, — я вовсе не мучаю Ребекку. Я ее очень люблю, и мне просто хочется поиграть с ней.
— И кстати заставить ее потанцевать, маленькая дурочка, я отлично вижу. Все это было бы очень хорошо, если бы мы с тобой совершали теперь только прогулку, которая должна была бы занять всего несколько часов, а не отравлялись бы в путешествие, которое продлится около месяца. Помни, нинья4 , что всадник всегда должен заботливо беречь свою лошадь, если хочет целым и невредимым достигнуть конечной цели своего путешествия. Тебе ведь, я думаю, было бы очень неприятно, если бы в пути пришлось лишиться лошади.
— Сохрани меня Бог, отец! Нет, нет! Я этого вовсе не хочу и буду слушаться вас… Ребекка может быть совершенна спокойна: я больше не стану дразнить ее.
При этом молодая девушка пригнулась к шее своей лошади и нежно потрепала ее рукой.
— Вот это хорошо, — сказал полковник. — Ну, а теперь, когда вы наконец заключили мир, потолкуем о другом… Скажи мне, малютка, как нравится тебе этот способ путешествия?
— В восхитительно, отец. Ночь великолепна, луна светит ярко, теплый ветерок навевает приятную прохладу… Я никогда еще в жизни не была так счастлива, как теперь.
— Тем лучше, дитя мое. Я боялся, как бы тебя не утомило такое продолжительное путешествие, и одно время мне даже приходило в голову оставить тебя в монастыре.
— Большое спасибо вам, отец, что вы изменили свое намерение и взяли меня с собой! Я очень скучала в этом противном монастыре, да и потом, я так давно не видела моей матери, что сгораю от нетерпения как можно скорее увидеться.
— На этот раз, дитя мое, ты вволю нацелуешься с твоей матерью, потому что я думаю оставить тебя с ней.
— Значит, я уже не поеду с вами в Гвадалахару, отец?
— Нет, во время моего отсутствия вы будете жить на асиенде5 де-Агуас-Фрескас вместе с твоей матерью и самыми надежными из слуг, потому что, как только покончу с неотложными делами, требующими моего присутствия в Сан-Блазе, я отправлюсь в Мехико к генералу Санта-Анне. Его превосходительство очень любезно приглашает к себе.
— О! — проговорила Анжела, умоляюще складывая руки. — Вам следовало бы захватить и меня с собой в город!
— Глупенькая! Ты ведь хорошо знаешь, что это положительно невозможно. Зато я теперь же даю обещание привезти в подарок тебе и твоей матери все, что найду лучшего в Portales de Mercaderes и Parian 6 , чтобы вы могли затмить самых кокетливых сеньорит во всем Тепике, когда вздумаете прогуляться по Аламеда-де-Пуэбло.
— О! Это совсем не одно и то же, — возразила она с упрямой гримасой. — Но тем не менее, — добавила, неожиданно повеселев, — я благодарю вас, отец, вы очень добры и любите меня, а если и не хотите исполнить одного из моих капризов, значит, это для вас невозможно.
— Очень рад слышать, дитя мое, что, наконец-то, мне отдает справедливость шаловливая головка, которая находит особенное удовольствие для себя в том, чтобы меня мучить.
Девушка весело расхохоталась, а затем резким и внезапным движением, бросив поводья, обняла руками шею своего отца и горячо поцеловала его несколько раз.
— Что ты делаешь? — вскричал полковник, радуясь и беспокоясь в одно и то же время. — А если Ребекка вдруг понесет?.. Ты расшибешься… Подбери поводья… да подбери же их!
— Ба-а! — произнесла она, смеясь и беспечно тряся своими темнорусыми кудрями. — Ребекка слишком хорошо выезжена и не станет закусывать удила.
Однако девушка все же собрала поводья и покрепче уселась в седло.
— Angelita mia!7 — продолжал отец гораздо строже, чем подобало бы при подобных обстоятельствах. — Ведь ты уже больше не ребенок, тебе следовало бы начать вести себя поразумнее и умерять живость твоего характера.
— Вы браните меня, отец, но за что?.. Неужели за то, что я вас люблю?
— Сохрани меня Бог, дитя мое! Я только делаю тебе замечание, которое считаю вполне справедливым. Если ты сейчас не приучишься сдерживать себя, то в дальнейшем это может принести тебе немало горя и неприятностей.
— Не бойтесь, дорогой отец… Я жива, беспечна, впечатлительна, это правда, но рядом с недостатками у меня есть та родовая гордость, которую я от вас унаследовала и которая защитит меня от многих ошибок.
— Дай Господи.
— Не хмурьтесь же так, отец, из-за пустой глупости, я ведь отлично знаю и всегда помню, что наша семья ведет свой род по прямой линии от мексиканского императора Чимальпопокатцина. На его гербе изображен щит, из которого он появляется в дыму. Вот видите, отец, наш характер не выродился со времен этого доблестного короля, и мы остались такими же твердыми, каким был и он сам.
— Хорошо, хорошо! Я не стану тебя больше бранить, вижу, что это совершенно бесполезно.
Молодая девушка лукаво улыбнулась и только уже собралась возразить отцу, как вдруг на некотором расстоянии впереди кавалькады блеснула и погасла искра.
— Что это такое? — спросил полковник, возвышая голос. Кто-нибудь есть на дороге?
— Я так думаю, полковник, — тотчас же ответил один из слуг, — там кто-то высекал огонь о кремень.
— Согласен, — сказал полковник. — Прибавьте ходу!.. Интересно узнать, кто этот запоздалый курильщик…
Маленький отряд, продвигавшийся до сих пор довольно медленно, пустился вперед полной рысью.
Через четверть часа путешественники ясно услышали сначала стук лошадиных копыт и пискливые и нестройные звуки хараны8 , а затем ветер донес до них припев одной хорошо известной в Мексике песни:
4
Нинья — малышка, ласковое обращение к девушке.
5
Асиенда — поместье, ферма.
6
Магазины в Мехико.
7
Моя Анжелита! (исп.)
8
Xарана — мексиканская гитара.