Страница 10 из 31
ГЛАВА V. Мегера
Слова Жанны и дерзкий поступок Лизбет привели в ярость супругу мистера Строга.
С минуту она сидела неподвижно, выпучив глаза, в состоянии, близком к обмороку. Девушки в страхе прижались друг к другу.
— Напрасно ты это сделала, Лизбет, — шепнула Жанна.
— Возможно. Но ты посмотри на эту ведьму, и у тебя пропадет охота меня ругать. — Лизбет громко расхохоталась.
От ее смеха мистрис Строг пришла в себя и, сдерживая гнев, удалилась.
Не прошло и нескольких минут, как она вернулась с трубкой в зубах, ехидно взглянула на девушек и принялась еще яростнее дымить.
Жанна молча терпела, а Лизбет стала кашлять, к великому удовольствию мистрис Строг, которая думала: «Ничего, долго она не выдержит, запросит пощады. Но пусть гром грянет над гостиницей „Вашингтон“, если я не превращу этих чертовок в два копченых окорока».
Но радость ее оказалась непродолжительной.
Лизбет достала из кармана мешочек изящной работы, вынула листок бумаги и щепотку турецкого табаку и тонкими пальчиками с завидной ловкостью свернула папиросу.
Это было ударом для мистрис Лау Строг.
Девушка лишь притворялась, что ее душит кашель и принялась курить, как заправский курильщик.
Окончательно же сразило коварную трактирщицу то, что Лизбет даже не удостоила ее взглядом.
В общем, мистрис Строг потерпела полное поражение и с видом жертвы замурлыкала песню.
Лизбет стала ей подтягивать и подтолкнула локтем Жанну, чтобы та присоединилась к ним.
Жанна слушала с грустной улыбкой, но петь не собиралась, завидуя неистощимой веселости Лизбет.
Вдруг Лизбет смолкла.
Мистрис Лау Строг с любезностью, на какую только была способна, спросила, не желает ли Лизбет научиться этой американской песне.
Девушка поблагодарила, но отказалась.
— Вы все еще сердитесь на меня, — сказала мегера. — Я могла бы пожаловаться на вас, мисс Лизбет, но не стала этого делать. Я вас простила.
Жанна изумленно посмотрела на мистрис Строг, не догадываясь, что та лукавит и при первом же удобном случае отомстит за свое поражение, ибо считала теперь девушек своими заклятыми врагами.
Лизбет не очень-то верила мистрис Строг, но тоже почувствовала в глубине души укор совести.
Может быть, они опрометчиво судили об этой женщине по одной только внешности.
Девушки переглянулись и поняли друг друга.
Надо было повиниться и попросить у нее прощения. Ведь до сих пор у них не было повода на нее жаловаться.
Лизбет перестала курить, подошла к мегере и ласково сказала:
— Простите, мистрис Строг!
— Что простить?
— Мои… мои шалости.
— Я их и не заметила.
— О! Не говорите так! Я думаю, что вы все еще сердитесь на меня.
— Памяти у меня нет, — сказала мегера, — вот и забываю. И свои провинности… и чужие.
— Тогда поцелуйте меня!
Лизбет была так мила в своем раскаянии, что самый строгий судья простил бы ей даже настоящее преступление.
Мистрис Строг приблизила свои толстые губы к прелестной головке Лизбет и с трудом сдержалась, чтобы не укусить девушку.
— Ну? — Лизбет тряхнула черными локонами. — Я жду!
— Жди, чертова кукла! — пробормотала мегера, но, спохватившись, сказала:
— Я не смею.
— Ну что вы!
Пришлось мистрис Лау Строг покориться.
— Теперь Жанну.
Мир, наконец, был заключен, и мистрис Строг спросила:
— Что я могу сделать для вас?
— Дать нам свободу, это единственное, чего мы жаждем, — ответила Лизбет, украдкой взглянув на подругу.
— Это не в моих силах, — ответила мегера.
— Тогда скажите нам, любезная мистрис Строг, где мы находимся и в чьи руки имели счастье или несчастье попасть.
— Сознайтесь, мисс Лизбет, слишком много вопросов вы задаете. Хотя любопытство ваше вполне понятно.
— Готовы сознаться, только ответьте нам. Мы будем вам так благодарны!
Жанна тоже стала просить мистрис Строг все рассказать.
Поломавшись, мистрис Строг наконец согласилась.
— А почему бы в самом деле, — вскричала она, — мне не исполнить вашей просьбы! Рано или поздно вы все равно должны все узнать.
— Говорите же! — воскликнула Лизбет, надеясь, что хозяйка им поможет и примет их сторону.
— Ваши похитители не собираются вечно держать вас взаперти.
— Ручаюсь вам, это продлится недолго! — заявила Лизбет.
Жанна грустно покачала головой, сознавая всю безнадежность их положения. В этой чужой стране некому было их защитить.
Какие еще испытания пошлет им судьба?
Будущее представлялось ей мрачным.
Лизбет между тем обратилась к мистрис Строг:
— Вы можете нам сказать все, мы не проболтаемся.
— О! Милые крошки! Это в ваших же интересах! — заявила мегера. — Готовьтесь выслушать пренеприятную весть. Мне жаль вас, но сделать я ничего не могу. Итак, вы находитесь на земле, номинально принадлежащей Соединенным Штатам, а на самом деле — индейцам шошонез или змеи.
— Но мы видели здесь американцев, — возразила Жанна.
— Здесь их много, — сказала мистрис Строг. — Через нашу деревню лежит путь, по которому переселенцы направляются в Калифорнию…
— Разве нас везут в Калифорнию? — перебила ее Жанна.
— Или в Утах, — ответила мегера.
— Утах! А что это за край? — спросила Лизбет.
— Это край, в который вас отвезут.
— Зачем? — в ужасе вскричали девушки.
— Разве вы никогда не слышали об Утахе и Соленом озере?
— Никогда.
Мистрис Строг недобро улыбнулась.
— А о мормонах тоже не слыхали? — уже не сдерживая злобы, спросила она.
— Слышали, что есть такие безумцы на свете, но какое же отношение они имеют…
— Самое прямое, мои милые. Мормоны живут в Утахе на берегу Соленого озера. Их могущество распространяется и на наш край. Мой муж, мистер Джон Строг, святой последнего дня, и глаза мои наконец увидели истину. Я сподобилась стать достойной мормонкой, — произнесла она с благоговением, сделавшим бы честь служанке Тартюфа.
Это открытие вызвало у девушек ужас и отвращение. Оно оскорбило их благородные чувства и веру.
— Если вероотступничество вам по душе, тем хуже для вас, но мы-то здесь при чем? — спросила Лизбет.