Страница 102 из 104
По залу снова пробежал приглушенный гул; все поняли, что осуждение обернулось для Роксаны назначением на важнейшую должность, и приговор стал не наказанием, а наградой за преданность и самоотверженность. А ведь, вынося вердикт, никто из присяжных и в мыслях не имел ничего подобного.
— А поскольку выполнение поручения явно потребует нескольких столетий, действие чар, поддерживающих твою молодость, продлится, и ты не будешь стареть до завершения миссии. Ну а теперь, — Балломут поднял взгляд, — время пришло.
Молоток обрушился на столешницу, замок содрогнулся, и послышался громкий треск, словно раскололось нечто твердое. Роксана вскрикнула и спрыгнула с гнезда.
— О! — перевел ее возглас Гранди.
Яйцо раскололось пополам, и в тот же миг в зал через окно влетел аист со свертком. Приземлившись на только что покинутое Роксаной гнездо, он достал из свертка мохнатое полотенце, обернул им что-то находившееся между скорлупками и убрал это «что-то» в сверток.
Метрия наблюдала за всем с недоумением, если аисты приносят птицам птенцов, то зачем тогда нужны яйца? И если птенец доставляется на место, лишь когда яйцо расколется, то как он, не будучи доставленным, мог услышать произнесенное Роксаной Взрослое Слово? Но потом она поняла, что появление аиста было не обычной доставкой, а визитом вежливости. Все-таки в данном случае имело место не рядовое вылупление птенца, а историческое событие.
И тут из свертка, сбросив полотенце, появился сам виновник всех этих событий, птенец, воистину не имевший себе подобных. Оперение его переливалось вдвое большим числом цветов, чем радуга, и искрилось, словно россыпь драгоценных камней. Никто из присутствующих никогда не лицезрел подобного дива.
Птенец моргнул, огляделся, заметил Роксану и чирикнул.
— Няня, — перевел Гранди.
Отпрыск Симург шагнул по направлению к Роксане, которая тут же вернулась на каменное гнездо и распростерла над своим подопечным крылья.
Вновь возникшая стена отгородила няню и малыша от зрителей.
— Главное дело сделано, — промолвил Балломут, — но у нас остались еще кое-какие мелочи. Все ли готово к свадебной церемонии?
— Да, Ваша Честь, — ответил волшебник Трент.
— Приступайте.
Волшебница Ирис сосредоточилась на зале, и он оказался празднично разукрашенным, а вся публика разодета в праздничные наряды. На церемонию остался даже аист. Обычно, совершив доставку, эти птицы тут же улетали, но сегодняшний день, видимо, был необычным во многих отношениях.
Спустившись к публике, Трент вывел вперед принца-демона Жора, а затем направился к волшебнику Грею Мэрфи.
— Встань туда.
— Я?
— Ты.
— Зачем?
— Затем.
И тут откуда-то донесся оглушительный свист. Все подскочили, луна Яне с перепугу закатилась за ее головку.
— Что это? — удивился Грей.
— Рак на горе свистнул, — пояснил Че.
«Небось тот самый ду-рак, которого я шуганула, допятился до вершины и рассвистелся», — подумала Метрия и тут вспомнила, как она, да и многие шутили, что Айви с Греем поженятся, как только рак на горе свистнет. И вот, пожалуйста, последнее препятствие на пути к их браку устранено.
Зазвучала музыка. Метрия обернулась на звуки и увидела, что они доносятся из ямы, конечно же оркестровой. Правда, находился в ней один лишь маэстро Никто, но он вполне успешно заменял целый оркестр. Очевидно, по столь неординарному поводу ему было позволено покинуть тыкву, ведь в конце концов сюда явился даже сам Конь Тьмы.
И уж конечно, доносившиеся из ямы торжественные звуки были не чем иным, как свадебным маршем.
В глубине зала появились две девушки в свадебных нарядах, принцесса Нада и принцесса Айви. Они дружили с четырнадцати лет и вот теперь выходили замуж в один день. Метрия узнала подвенечное платье, некогда придавшее волшебную красоту Электре. Будучи подогнанным на фигуру Нады, оно оказывало то же воздействие, хотя принцесса нагов нуждалась в нем, пожалуй, меньше любой другой девушки Ксанфа. Айви была в светло-зеленом, видимо сшитом ее матерью, платье, тоже магическим образом преобразившем ее. Обе невесты двинулись по длинному проходу к поджидавшим их нарядным женихам. Дочек сопровождали отцы, Наду — король Набоб, а Айви — король Дор. Оба заждались, когда их дочурки выйдут наконец замуж, и были твердо настроены не дать церемонии сорваться и довести ее до конца.
На глаза Метрии навернулись слезы. Выйдя замуж и обзаведясь половинкой души, она приобрела привычку плакать на свадьбах, а поскольку эта свадьба была двойной, то и плакалось ей вдвойне. В результате зрелище оказалось для нее несколько размытым и затуманенным, хотя все равно трогательным и душещипательным.
К тому времени когда слезы высохли, обряд уже завершился и гости, разбившись группами, угощались великолепным свадебным пирогом и беседовали кто о чем. Волшебник Трент обсуждал с Че, Синтией и Ченой перспективы численного роста алии: он готов был напревращать в крылатых кентавров сколько угодно народу, нашлись бы только желающие. Следовало развернуть работу по пропаганде преимуществ принадлежности к новому виду, причем прежде всего среди обычных кентавров. Все-таки это наиболее интеллектуальный народ Ксанфа, а стало быть, изначально окрыленный, если не в физическом смысле, то в духовном. Рапунцель увлеченно беседовала с семейством скелетов, хотя какие у них могли быть общие интересы, Метрия не представляла. Сидя в одиночестве среди кучи мокрых от слез носовых платков, она услышала обрывок разговора Дага и Ким, пристроившихся неподалеку с кусочками торта.
— После стольких чудес меня совершенно не тянет обратно в Обыкновению, — признался Даг. — Хотелось бы остаться и снова принять участие в Игре. Балломут обмолвился, что следующим призом для победителя был бы талант сотворения предметов. Это бы здорово сочеталось с твоим талантом стирания.
Ким взъерошила ему волосы.
— Может, еще и сыграешь, Даг. Сейчас, сам понимаешь, не до игр было: такой важный суд, да еще и свадьбы. Мы сохраним на память берилловые диски, хотя правду о них рассказывать не стоит, все равно нам никто не поверит. Ну и о том, каким манером ты похитил мою душу, тоже распространяться не следует.