Страница 4 из 84
— Седрик, — сказала она однажды приятным летним днем.
Он встретил ее взгляд, потом смутился и отвел глаза.
— О, Ниоба, неужели пришла пора? — Иногда он читал ее мысли.
— Когда наш медовый месяц закончится, моя мать спросит у меня, а твой отец — у тебя.
— Так оно и будет, — Седрик вздохнул. — Но я не настолько наивен, чтобы навязывать себя женщине, которая меня не любит.
Он прекрасно понимал суть происходящего и сумел все очень четко изложить.
— Да? А тебя раньше кто-нибудь любил?
Седрик смущенно покачал головой:
— Никогда. У меня нет опыта.
— У меня тоже, — призналась Ниоба.
— Но ведь так оно и предполагалось!
Ниоба не выдержала и рассмеялась:
— Седрик, я уверена, что, если бы тебе разрешили подождать с женитьбой и ты достиг бы моего возраста, у тебя наверняка появился бы опыт. Я не могу упрекать тебя за его отсутствие. Ты пришел ко мне чистым.
— Мне всего лишь шестнадцать, — оправдываясь, напомнил ей Седрик. — Да, среди мальчишек идут всякие там разговоры, но могу спорить, что не я один никогда… — Он пожал плечами.
— Конечно, — быстро согласилась Ниоба. — Двойной стандарт — это ханжество. Лучше всего, когда мужчина и женщина… — Она заколебалась. — Учатся вместе.
— Трудно… — Седрик тоже сомневался. — Если бы вы любили меня так, как люблю вас я, не было бы…
Он запнулся, когда заметил ее реакцию, и покраснел.
— Что ты сказал, Седрик?
— Так, сорвалось из языка. — Он еще сильнее покраснел, когда понял, что снова заговорил неправильно. — Прошу прощения.
— Ты просишь прощения… за то, что любишь свою жену?
— Вы же знаете, — с тоской произнес юноша. — Она не настоящая!
— Женитьба или твоя любовь?
Седрик шаркнул ногой:
— Ну, вы понимаете… Вы такая замечательная, такая прелестная… У меня кружится голова, когда я на вас смотрю! И вы так много знаете, так уверены в себе, вы заслуживаете лучшего, и вы возражали против нашего брака. Я не хочу, чтобы вам было еще хуже. Я же совсем мальчишка.
Ниоба, сердце которой учащенно билось, сосредоточилась на одном вопросе:
— Когда? Когда ты понял, что любишь меня?
Он пожал плечами, словно ответ был очевиден:
— В самый первый день — когда вы запели на болоте. Когда вы заплакали из-за топей. Я никогда не слышал ничего подобного… — Он развел руки в стороны, будто не мог найти подходящего слова.
— Но я не так уж и хорошо пою!
— Вы верите! Вы действительно любите топи! И я теперь тоже — благодаря вам. То, что любите вы, люблю и я.
— Седрик, ты никогда не говорил…
— Чтобы выставить себя дураком? — с горечью спросил он. — И вызвать ваше раздражение? Чтобы надоедать глупыми приставаниями вздорного мальчишки? Я не такой болван.
— Седрик, ты совсем не болван! Ты замечательный юноша — замечательный мужчина! Я уверена, что…
— Пожалуйста, давайте забудем о моих словах, ладно?
— Как же можно! Седрик, я не утверждаю, что люблю тебя — у женщин этот процесс занимает гораздо больше времени, и…
— И на моем месте должен быть мужчина.
— Седрик!
Он взглянул на нее и отвернулся. Ниоба поняла, что не стоит отрицать правду: она и в самом деле видит в нем мальчика, а не мужчину.
Обычно Ниоба получала все, что хотела. Но на этот раз ее красота обратилась против нее. Пришло время взрослеть, поняла Ниоба. Она должна сделать все как следует.
— Седрик, мы уже множество раз обсуждали то, что с нами произошло. Мы пытаемся воевать с химерами. На самом деле все это не имеет значения. Любовь не имеет значения. Мы женаты.
— Любовь не имеет значения?!
— Я имела в виду другое. Конечно, любовь важна! Я хочу сказать, что готова исполнить свой долг, не дожидаясь того… что может никогда… я имела в виду, еще…
— Я понимаю, что вы имеете в виду, — мрачно сказал Седрик.
— Я уважаю тебя, Седрик, я твоя жена. Множество женщин, вышедших замуж за взрослых мужчин, делают то, что требуется, какими бы ни были их чувства. Пришло время сделать наш брак настоящим.
— Нет! Только не с той, которая меня не любит. Это неправильно!
Ниоба была согласна с ним, однако ей пришлось вступить в спор.
— Почему ты так думаешь?
— Это будет на… — Он не смог произнести слово.
Ниоба покраснела:
— Насилие?
Седрик кивнул.
Девушка почувствовала себя так, словно попала в яму, и чем больше пытается выбраться из нее, тем глубже она становится. Куда подевались эвфемизмы, хитрые доводы, которые покрывают глазурью малопривлекательную реальность? Седрик не станет лгать, да и она тоже — именно на этом с самого начала был основан их брак. Можно ли все исправить? Они оба пытались принять правильное решение, оба понимали, что это ложный шаг — о ирония судьбы! — однако им следовало его сделать. Конечно, необходима взаимная любовь!
А ее не было. Ниоба могла отдать ему свое тело, подарить хорошее отношение, но не любовь. Пока нет. Она почувствовала, что щеки стали мокрыми от слез.
— Пожалуйста, не надо! — взмолился Седрик. — Я не могу видеть, как вы страдаете.
— Седрик, это не твоя вина. Ты прав. Тебе необходима женщина, которая тебя любит, и я бы так хотела… — Слезы покатились еще сильнее, и Ниоба замолчала.
— О, мисс… — начал он.
— Миссис, — поправила его Ниоба, с трудом улыбнувшись.
— Я сделаю все, чтобы вы были счастливы! Но я не знаю как!
— Тогда займись со мной любовью! — вспыхнула Ниоба.
Оба осознали, что она секунду назад сказала, и наступило молчание.
Седрик в недоумении покачал головой:
— Как, Ниоба?..
— Точно так же, как это делают другие мужчины. Начни с ухаживания!
Он искоса посмотрел на нее:
— А вы будете сидеть неподвижно?
— Седрик, ты думаешь, я чудовище? Если ты любишь меня, докажи!
— Я так и сделаю! — воскликнул он. — Пойдем к черному дубу, где вы мне пели, и я спою для вас.
— Да! — обрадовалась Ниоба, словно им удалось сделать огромный шаг вперед.
И, в некотором роде, так оно и было. Когда девушка поняла, что Седрик ее любит, она почувствовала приятное возбуждение; до сих пор никто не испытывал к ней таких чувств.
Они направились к черному дубу, и Ниоба уселась на одном из выступающих из воды корней, а спиной прислонилась к могучему стволу. Гамадриада с тревогой поглядывала из-за высокой листвы вниз, не понимая, зачем пришли люди.
Седрик опустился перед девушкой на колено и принял драматическую позу. Ниоба сохраняла серьезное выражение лица, чтобы все не испортить. Он сделал вдох и запел:
Стань жить со мной, любовью стань.
Мы всех блаженств воспримем дань, Что нам несут холмы, поля и долы, и равнины.
У Седрика был неумелый, но сильный голос, однако он обладал широким диапазоном и пел с большим чувством. Песня произвела на Ниобу впечатление, мелодия пробуждала чувства.
На скалы мы с тобою сядем, На пастухов и стадо глядя…
Он потянулся к Ниобе и взял ее за руку.
Что в пойме рек, а в водах их Певучих птиц струится стих.
Что-то случилось, когда Седрик прикоснулся к ней. Неожиданно родилась музыка, словно заиграл огромный оркестр, наполнивший лес своим звучанием. Голос Седрика усилился, стал мощным, красивым и пробуждающим чувства. Ниоба сидела ошеломленная, зачарованная его голосом и поразительной музыкой; только когда песня закончилась, она пришла в себя.
Коль ты пленишься красотой, Любовью стань, живи со мной.
Когда Седрик перестал петь, великолепная музыка тоже затихла.
— Что это было? — восхищенно спросила Ниоба, продолжая держать его за руку.
Юноша казался обеспокоенным.
— Что-нибудь не так?
— Эта… эта музыка! Откуда она взялась?
— А, вот вы о чем. Я думал, вы знаете. Мой дар, волшебство. Оно передается в нашей семье по наследству. Сожалею, если я…
— Сожалею!.. — воскликнула Ниоба. — Ты пел так красиво! Как ты это делаешь?
Седрик пожал плечами, отпустив ее руку:
— Так происходит всякий раз, когда я пою, прикасаясь к чему-то. Смотрите. — Он положил руку на ствол дерева и запел: