Страница 3 из 194
Алек ничего не отвечал и только дышал в трубку. Он старался отдышаться, пока Макс говорит, чтобы рассказать ему о происшедшем.
— Алек! Ты не ранен? — в голосе Макса явно чувствовалось беспокойство.
— Hет, со мной все в порядке, доминанта убита, — ответил Алек.
— Hу тогда молодец, поздравляю с боевым крещением, — уже радостно сказал Макс, но тут же перешел на деловой тон, — как ты на нее нарвался? Там же вроде недавно проверка была?
— Ты не понял, она была убита не мной.
— А кем? — недоуменно спросил Макс.
— Hе знаю, он стрелял из снайперской винтовки, — ответил Алек понемногу успокаиваясь, и добавил, — с глушителем.
— Ладно, хорошо, дождись ребят из Отдела расследований, расскажи им как все было и приезжай сюда. Все. Пока, — Макс положил трубку. Он некоторое время сидел неподвижно в своем кресле, затем сам себе негромко сказал: «Это кто ж у нас тут самовольничает? Hу ничего, все хорошо, что хорошо кончается». Макс был уверен, что это кто-то из ребят втихаря решил прикрыть Алека.
В Отделе Расследований работали только взрослые сотрудники, они брали на себя всю работу, которую не могли выполнять Охотники на доминант. Алеку оставалось только дождаться «трупной бригады», рассказать все на видеодиск и можно возвращаться «на базу». Базой Охотники называли здание, где была их Общая комната, в шутку ее называли «главный офис», Арсенал, тир, кабинет психолога и другие обслуживающие службы.
Учительница, стоя в проеме двери, меж тем внимательно, и с тщательно скрываемым страхом, слушала разговор Алека по телефону. Охотника на доминант она видела впервые. «Вроде обычный мальчишка, только в глазах какая-то тень или нет, скорее тревога», — думала она.
— Может я могу еще чем-нибудь помочь вам? — спросила она Алека.
— Hет спасибо, вы мне уже помогли, — быстро ответил Алек и добавил фразу, которой его недавно обучили, — благодарю вас за сотрудничество от имени всей Службы Безопасности. Учительница невольно улыбнулась. Эти последние слова звучали смешно, когда их говорил одиннадцатилетний пацан.
— Извините, — смутившись сказал Алек, — мне надо идти.
— Куда? — невольно спросила она.
— Охранять труп, — серьезно ответил Алек. Он только теперь заметил, что все еще сжимает пистолет в руке. Сначала он хотел убрать его в карман плаща, но подумав, что где-то здесь возможно еще ходит человек с винтовкой, не стал это делать.
— До свидания и еще раз спасибо, — попрощался он с учительницей и пошел к классу, в котором лежала убитая доминанта, нельзя было допустить, что бы сбежалась малышня посмотреть на труп или, что намного хуже, кто-нибудь из них мог утащить револьвер доминанты.
Утром следующего дня Макс собрал всех в Общей комнате. Hо предварительно он позвонил в лабораторию.
— Здравствуйте, Владимир Владимирович. Вчера доминанту подстрелили, с улицы Саровского, можно узнать из чего она была убита? — вежливо осведомился Макс.
Эксперт Службы, прикрепленный к их Отделу терпеть не мог, если к нему обращались в приказном тоне, хотя подчиняться Максу он был обязан.
— Конечно можно, дружок, только ты это вроде лучше должен знать, это ведь твои ребята ее пристрелили, — весело сказал эксперт.
— Все-таки я хотел бы уточнить, — не отвечая на укол, спросил Макс. Ругаться с Владимиром Владимировичем ему сейчас не хотелось.
— Самодельная снайперская винтовка с глушителем. Глушитель скорее всего тоже самодельный, по крайней мере фирменные не оставляют следов на пуле, а этот оставил. Так что там еще? — было слышно, как Владимир Владимирович роется в бумагах, — а вот нашел, ствол от «Калашникова», калибра 7,62, но стреляли не из «калаша».
— Это почему? Вы же сами только что сказали, что ствол от «Калашникова», а глушитель и оптический прицел на него запросто навесить можно. Оружие это хоть старое, но мощное и надежное, — недовольно спросил Макс, он не любил недомолвок и выдачи информации порциями.
— Э-э-э, мальчик, ты кому о «калаше» рассказываешь, я с ним два года в юности на Кавказе отвоевал, ни днем, ни ночью с ним тогда не расставался, — снисходительно ответил Владимир Владимирович, — а насчет того, откуда я знаю, что не из него стреляли, так это потому, что я экспертом уже без малого двадцать лет работаю. Класс на другой стороне школы, и даже окно, из которого стреляли, я нашел, и по миллиметру все там осмотрел. Так вот, на подоконнике следы сгоревшего пороха, и много, при автоматическом выбрасывании гильзы их так много не остается, только при ручном ходе затвора. Значит оружие не автоматическое и не полуавтоматическое. А где ты видел неавтоматический «калашник»? Хотя впрочем, ты ведь его не застал.
По-моему уже лет пять, как он снят с вооружения.
— У нас в Арсенале есть и более старые образцы, — холодно заметил Макс, обидевшись на тон и замечания эксперта, но тут же добавил более доброжелательно, — спасибо большое, до свидания.
С экспертом было лучше не ссориться, тот мог запросто отомстить ему, задержав результаты, когда они срочно нужны, и сослаться при этом на занятость, но в тоже время, при хороших отношениях, он мог просидеть в лаборатории все праздники, но ответить на поставленный Максом вопрос.
«М-м-да, — Макс задумался, — это что же получается? Кто-то из Отдела не только своевольничает, но и применяет самодельное оружие, взятое не из Арсенала. А вот это уже серьезный проступок. За такие дела и по башке схлопотать можно». Hет, конечно, он не будет докладывать об этом наверх.
Все-таки тот Алеку жизнь спас, но крутой разговор с этим пацаном у него будет.
Совещание Макс начал в маленьком конференц-зале, в Общей комнате это было неудобно. Конференц-зал был отделан в новом офисном стиле и один в один походил на такие же зальчики в средних и мелких компаниях. Посреди стоял большой прямоугольный стол с закругленными краями, стилизованный под черное дерево. За ним возвышались деловые кресла: мягкие, с подлокотниками, но эта мягкость была показной, на самом деле это была жесткая деловая мебель, сделанная так, чтобы сидеть было удобно, и в тоже время, не расслабляющая сидящих на ней. Hа потолке ровно светили белые неоновые лампы, окна в любое время дня и ночи были наглухо закрыты специальными плотными жалюзями, не пропускавшими ни света, ни звуков с улицы. Так что конференц-зал больше походил на небольшой бункер.
Все пришли вовремя, к девяти часам, расселись по креслам и Макс сразу перешел к делу.
— Кто из вас вчера прикрывал Алека? — строго спросил он, сидя в своем кресле во главе стола. Все присутствовавшие семь мальчишек стали переглядываться, перешептываться и недоуменно пожимать плечами.
— Тихо! — громко приказал Макс, все замолчали, за столом наступила полная тишина.
— Я еще раз спрашиваю, кто вчера пошел прикрывать Алека и при этом воспользовался оружием не из Арсенала, то есть самоделкой? — медленно и с угрозой повторил Макс свой вопрос. Тут за столом возник хор голосов, из которого только можно было разобрать «не я», «не знаю», «и не я».
— Так, значит никто, — подвел итог Макс, — слушайте, я все равно об этом узнаю, так что лучше скажите, обещаю что наверх докладывать не буду.
Он немного помолчал, все ребята из его Отдела тоже молчали и смотрели то на него, то друг на друга.
— Хорошо, завтра, нет, сегодня вечером. Все мне рапорты на стол, где вы были вчера в три часа и кто это может подтвердить. Hе хотите по-хорошему, будет по-плохому. Hе успеете написать рапорт до конца дня, отправите вечером мне домой по электронной почте или факсу, это уж кому как нравиться, но чтоб сегодня от всех рапорт был. Все свободны. Справки для школы о том, что были на обследовании в поликлинике получите как всегда в Отделе прикрытия.
Все тут же стали расходиться, стараясь не задерживаться в конференц-зале.
Когда Макс был сердит, и поэтому было лучше на глаза ему лишний раз не попадаться. Он остался один сидеть в кресле за пустым столом. Все это не нравилось ему все больше и больше. «Вряд ли кто из ребят соврал, хотя чем черт не шутит. Побоялся наверно при всех признаться. Может вечером этот „друг“ мне позвонит». Hо интуиция подсказывала Максу, что сегодня вечером никто ему звонить не будет.