Страница 8 из 65
– Все, приехали, – сказала она, и он открыл глаза. Карета остановилась возле большого дома на проспекте Кучинского. Лакей открыл дверцу и опустил специальную лесенку. Де Шавель вышел и помог спуститься на землю Валентине. С мгновение они стояли совсем рядом, он держал ее за руки, и она смотрела ему прямо в лицо. И он сделал нечто такое, чего никак от себя не ожидал в данных обстоятельствах. Он попытался предупредить ее.
– Спасибо за сегодняшний вечер, – сказал он. – И послушайтесь моего совета. Не связывайтесь с Мюратом. Спокойной ночи, мадам.
Он не поцеловал ей руку и не проводил ее взглядом, а резко повернулся и быстро вскочил обратно в карету.
– Отвези меня на Калиновскую площадь. А затем возвращайся сюда!
Она ждала у входной двери, пока позевывающий и почесывающийся привратник не отворил ей. Карета, грохоча по булыжной мостовой, покатила по улице и скрылась за углом. Валентина медленно поднялась по мраморной лестнице, она устала, но, как ни странно, чувствовала себя превосходно. Подойдя к покоям графа, она помедлила, – вспомнив, что он говорил ей перед тем, как они уехали на прием. Но огни у него были погашены. Очевидно, он лег спать. Она возблагодарила Бога за это и пошла в сторону своих комнат, находившихся дальше по коридору. Она бы не вынесла его ласк, особенно сегодня.
Яна дремала на стуле у еле тлеющего камина. Увидев свою госпожу, она вскочила и, извинившись, бросилась к ней, чтобы помочь раздеться.
– Граф сегодня приходил к вам, мадам, – сказала она. – Но я сказала ему, что вы еще не вернулись. Он ушел.
– Он рассердился?
– Нет, мадам, мне так не показалось. Уже третий час. А вы видели самого императора, мадам?
– Да, Яна, – сказала Валентина. – И графиню Валевскую тоже.
– Ого! – Лицо Яны расплылось в улыбке. Даже для простых людей Мария Валевская была тайной патриоткой. – Да благословит ее Господь, мадам. Я думаю, она спасет нас от русских. А император еще на ней не женился? Она скоро станет императрицей?
– Не знаю, – тихо сказала Валентина, вспомнив печальную, преданную возлюбленную со своим незаконнорожденным сыном и неопределенным положением в обществе. Лишь в сказках и умах простодушных крестьян императоры женятся на своих возлюбленных и предлагают им корону.
– Может быть, после большой войны. Увидим.
Она забралась в кровать, Яна заботливо укрыла ее одеялом, погасила стоявшую у кровами свечу и задернула полог, чтобы защитить Валентину от сквозняков. Затем она ушла к себе, оставив Валентину одну. Валентина очень устала и должна бы была заснуть немедленно, однако мысли ее все время возвращались к сегодняшнему вечеру и к этому человеку со шрамом на щеке и серо-стальными глазами. Де Шавель – полковник Императорской Гвардии, кавалер ордена Почетного легиона. Она ничего не знала о нем, не знала даже его имени. Она не знала, женат ли он, но тут же решила, что нет. Он не был похож на женатого человека, хотя ему было уже под сорок. Она не сомневалась, что домашний очаг – это не его стихия. И вообще, не похоже, чтобы у него была женщина. Тем не менее он знал, как обращаться с дамами, он так уверенно держал ее и кружась с ней в танце, и помогая выйти из кареты, и когда он обронил это совершенно непонятное ей предупреждение. Ей казалось, что она чувствует этого человека, а, кроме того, она не могла не признать, что не будет знать ни минуты покоя, пока не увидит его снова. На следующий день Яна разбудила ее в восемь и принесла ей, как обычно, в кровать чашку шоколада; она раздвинула полог и поставила серебряный поднос с фарфоровой чашкой на колени Валентине. На подносе также стояла ваза с прекрасными белыми розами. Яна улыбнулась.
– Их принесли рано утром, мадам. Здесь есть и записка.
Это был кусочек картона с выгравированными золотом изображениями короны и герба Неаполя. Валентина почувствовала такое разочарование, что лишь бросила беглый взгляд на единственную написанную там фразу: «От поклонника, пребывающего в отчаянии из-за своего слишком раннего отъезда». Это было от Мюрата, короля неаполитанского, и ее это ничуть не обрадовало. На мгновение ей показалось, что цветы были посланы ей тем человеком, человеком, о котором она думала всю предыдущую ночь, пока не заснула и не увидела его в своих снах.
– А кто это? Простите, что я спрашиваю, мадам.
– Один из тех, кого я встретила вчера вечером. Но это не имеет значения. Убери их вон туда, Яна. И сожги записку.
Горничная выполнила ее приказание. У нее было хорошо развито чутье, и, кроме того, она была немного романтической натурой и поэтому мечтала, чтобы с ее госпожой случилось что-нибудь хорошее, чтобы какой-нибудь достойный молодой человек похитил ее и увез бы от этого мерзкого графа. Яна верила, что милостивый Господь проявит понимание и не станет выражать недовольство тем, что у доброй госпожи будет немного радости, только из-за того, что она некогда произнесла в церкви кое-какие торжественные обещания. Жаль, что у нее никогда не было любовника. Но кто-то послал ей эти белые розы, цветы, обычно посылаемые возлюбленными своим замужним пассиям. Яна убедилась в двух вещах: графиня была очень разочарована тем, что цветы пришли от этого человека, хотя у него и была корона на голове, а не от кого-то другого, без всяких этих золотых гербов, но кто был для нее значительно важнее.
– Ничего, мадам, – тихо сказала она. – Не переживайте. Вам еще принесут цветы.
– Я не жду никаких цветов, – возразила Валентина. Она покачала головой, глядя на Яну. – Так, глупость. Я подумала, что эти цветы прислал другой человек, но почему он должен это делать… Не думаю, что он вообще обо мне вспомнит.
Яна немного постояла и пошла в гардеробную, чтобы выбрать для своей госпожи утренний капот и нижние юбки.
– Если он, мужчина, этого не сделает, мадам, – сказала она, – то я буду очень удивлена!
После обеда Валентина готовилась к прогулке в карете, когда ей доложили о приходе графа. В течение дня они еще не виделись, он с ней не завтракал и ничего не передавал, и она уже перестала его ждать.
У нее болела голова, и она приказала заложить легкий фаэтон, чтобы немного прокатиться в предместьях города.