Страница 4 из 65
Глядя на стоящую перед ним женщину, даже сам Потоцкий не мог не почувствовать некоторого волнения. Она действительно была настолько прекрасна, что могла вскружить голову любому мужчине, и, возможно, достаточно умна, чтобы понимать, что ее патриотический долг скорее всего потребует от нее не только умения просто подслушивать чужие разговоры, однако об этом пусть заботится ее муж. Он сможет объяснить ей все, когда придет время. По крайней мере они не повторят прежней ошибки, допущенной в отношении другой красавицы, и не станут подсовывать ее Наполеону. Сойдет кто-нибудь рангом пониже.
– Прошу вас принять мои выражения искреннего восхищения, мадам, – сказал он. – Вы воплощаете в себе всю красоту и блеск нашей вечно молодой Польши.
Валентина улыбнулась и поблагодарила его. Она решила, что данный момент более всего подходит для того, чтобы выполнить приказание мужа. И, очевидно, это было правильно: Потоцкий был человеком чести. Он понимал, что за французами необходимо шпионить, как ни отвратительно это звучало.
– Я счастлива, что могу чем-то помочь, – промолвила она. – Мой муж рассказал мне о вашей просьбе, и я сделаю все, что смогу для своей страны. Можете на меня положиться.
– Не сомневаюсь в этом, – сказал он, целуя ей руку. – Польше всегда везло на ее детей.
Они вошли в зал и смешались с толпой. Граф похвалил ее за то, что она выполнила его просьбу, но затем присоединился к своим приятелям и вступил с ними в политическую дискуссию, совершенно позабыв о жене. Валентина обменялась несколькими фразами со знакомыми ей дамами и начала рассматривать помещение. С минуты на минуту ожидали прибытие императора, и все его приближенные уже были здесь. Если ей надо было вступить с ними в контакт, то она, безусловно, теряет время, толкаясь среди своих соотечественников, однако без поддержки и помощи графа она ничего не могла предпринять.
Через некоторое время она почувствовала, что на нее смотрят. Она взглянула налево от себя и сразу встретилась взглядом с французским офицером, стоящим в окружении оживленных дам и нескольких высших офицеров Польских Улан. Он был высок ростом и держался с надменностью, как и положено полковнику Императорской Гвардии с орденом Почетного легиона на груди. Серебряные нити мелькали в его темных волосах, которые он носил коротко стриженными и без кокетливых бачков, так любимых многими французами. Глаза, смело устремленные на нее, были необычного, серо-стального цвета, и глядели они с сурового аристократического лица, обветренного ветрами всех стран мира, со шрамом на щеке. На Валентину смотрели с восхищением много мужчин, и этот человек тоже не пытался скрыть свой оценивающий взгляд. Его глаза скользнули по ней, смерив от макушки до пят, он с легкой усмешкой встретил ее сердитый взгляд. Валентина повернулась к мужу, желая как можно скорее оказаться в другом конце зала, но в это мгновение распахнулись двойные двери в противоположном конце, и Потоцкий с женой в сопровождении десятка шляхтичей поспешили туда.
– Прибыл Наполеон, – сказал граф. – Скорее, а не то мы не успеем занять свои места среди приветствующих.
Толпа быстро разделилась на две части, образуя коридор для прохода императора Франции; благодаря расторопности графа они оказались в первых рядах приветствующих. Через минуту прозвучал звук фанфар, и появился церемониймейстер Императорского Двора, входя в раскрытые двери спиной вперед. Затем он повернулся и трижды стукнул о пол жезлом.
– Его императорское величество император Наполеон. Графиня Валевская.
Валентина видела его неумело сделанные портреты во многих польских домах, она знала этот знаменитый профиль, похожий на профиль Цезаря, по монетам и медальонам, она также слышала множество описаний Наполеона. Но она оказалась совершенно не готова к своему первому восприятию этого самого грозного в мире воина, человека, о котором англичане говорили, что он пожирает младенцев, и которому его собственные солдаты приписывали сверхчеловеческие способности. Он был очень мал ростом – чуть выше ста шестидесяти сантиметров, на нем был простой темно-зеленый сюртук, белые панталоны, белые чулки и туфли с пряжками, его единственным украшением служила лента Почетного легиона, знаменитая награда, присуждаемая за мужество в сражении, которую он сам учредил.
Рядом с ним шла одна из самых красивых женщин, которых когда-либо приходилось видеть Валентине, она была миниатюрна и изящна, с золотистыми волосами и огромными темно-синими глазами. Ее лицо светилось счастьем, что придавало ей какой-то необыкновенно одухотворенный вид, она опиралась на руку Наполеона, и улыбка на ее губах предназначалась лишь ему одному. Так значит, это и есть знаменитая Мария Валевская, добродетельная супруга одного из известнейших польских дворян, согласившаяся продать себя императору ради своей страны, но ставшая жертвой собственной любви, сдержать которую оказалось выше ее сил. Говорили, что он также любит ее, однако он не всегда был внимателен, не вспоминая о ней месяцами. Он развелся со своей первой женой Жозефиной, чтобы жениться на эрцгерцогине Австрийской, которая была к нему совершенно равнодушна. Теперь у него был еще и сын, маленький римский король, которого он обожал. Что же касается ребенка Марии Валевской, то он почти не видел его. Но все же она всегда была в его тени, вечно терпеливая, вечно ожидающая, часто пренебрегаемая, женщина, которую в ее стране называли Белой Розой Польши, а люди типа мужа Валентины считали идиоткой, позволившей себе влюбиться без памяти.
Когда Наполеон приблизился, присутствующие склонились в почтительном поклоне. Делая глубокий реверанс, Валентина успела бросить на Наполеона быстрый взгляд, и на секунду ее глаза встретились с неправдоподобно синими глазами на оливково-смуглом лице. Ей показалось, что ее пронзила молния. От этого человека шел какой-то ток, магнетизм, который гипнотизировал окружающих даже на одно мгновение, и это было не просто магнетизмом сильного мужчины. В нем сочеталось величие с необыкновенной силой духа, и все Бурбоны с их тысячелетней историей никогда не обладали тем, что имел этот маленький корсиканец, который за четырнадцать лет сумел завоевать всю Европу. Мария Валевская не была дурой; безмозглыми идиотами оказались те, кто решился противопоставить обычную женщину такому человеку. И только когда он прошел дальше, Валентина подумала, что у Наполеона очень усталый и измученный вид. Император довольно быстро прошел по залу, изредка перебрасываясь фразами с теми, кого ему представлял граф Потоцкий, а затем скрылся в соседней комнате, где был сервирован ужин. Сразу же напряжение спало, послышался возбужденный шепот, и множество приглашенных, забыв о своем достоинстве, столпились у дверей в зал, где ужинали император со своей любовницей.