Страница 55 из 57
На пляже напротив бунгало трое продолжали играть в мячик, и фигура Свердлова хорошо просматривалась с берега, когда он пересекал комнату, спустившись с лестницы. Всего мгновение, потому что расположенная на первом этаже гостиная не была видна с улицы.
Дверь перестала двигаться. Она открылась примерно на фут. Пляжный мяч попал в руки одного из играющих, он уронил его на песок. Они образовывали треугольник, и этот человек стоял в его вершине. Он широко расставил ноги, голову немного закинул назад. У него была отличная фигура атлета, мощный мускулистый торс, но волосы совсем седые и коротко подстриженные. Внезапно он замахнулся рукой, и все тело подалось вперед вслед за брошенным предметом — что-то небольшое и тяжелое пролетело двадцать футов, отделявших пляж от бунгало, и исчезло в узкой щели между стеклянной дверью и косяком.
Джуди была у двери ванной, когда вдруг услышала треск, похожий на треск фейерверка. Комната внизу, казалось, растворилась в слепящем желтом пламени. За треском последовала вспышка совершенно неземного огня, окруженного клубами дыма и неимоверным жаром, словно в комнате под ней началось извержение вулкана. Она упала на спину, разорвав окружавшую тишину своим криком прежде, чем победный рев всепоглощающего огня подмял под себя все другие звуки.
У Фергуса Стефенсона давно уже сложилась привычка перед уходом на работу прочитывать все американские и английские газеты. Он завтракал у себя в кабинете, очень скромно: хрустящие хлебцы, мармелад и чай. За едой он начинал с английских газет, с которыми легко управляться одной рукой, затем переходил к толстым американским. Читал он быстро, но не пропускал ни одного, даже самого незначительного, сообщения, которое бы относилось к политическим, экономическим или социальным проблемам и событиям в мире. В разделе «Иностранные новости» был удобно расположен параграф под выделенным жирным шрифтом заголовком:
«Советский гражданин сгорел заживо в отеле».
Стефенсон поставил чашку с чаем обратно на поднос. Сообщение не отличалось пространностью: на этот момент известны только некоторые подробности. Заметка излагала факты в том виде, как они были установлены на месте. Русский турист, зарегистрировавшийся под именем Ф. Г. Свердлова, стал жертвой вспыхнувшего пожара в бунгало отеля «Прибрежный», на западном берегу Барбадоса. Удалось спасти англичанку, проживающую в Нью-Йорке, она доставлена в госпиталь на острове. Миссис Ферроу.
Причины пожара не установлены, но предполагают, что виной тому короткое замыкание. Бунгало сгорело дотла, серьезно пострадали соседние здания. И больше ничего. Стефенсон посмотрел на дату. Трехдневной давности. Какой-то русский турист. Ф. Г. Свердлов. Его уведомление не опоздало. Он обвел параграф карандашом. Его секретарша просматривала все газеты в офисе и вырезала помеченные им материалы для досье. Он пожалел Джуди Ферроу, и надеялся, что она пострадала не слишком серьезно. Незадолго до полудня он позвонил Лодеру и пригласил на ленч.
Они встретились в маленьком ресторанчике. Сюда не заходили дипломаты, но зато собирались многие ведущие журналисты города. Фергус перекинулся ничего не значащими фразами с несколькими из них, обращаясь к каждому по имени. Он никогда не упускал случая продемонстрировать им открытость, старался быть приятным. Его очень любили представители прессы.
Они сидели за угловым столиком с видом на улицу, в помещении работал кондиционер, все было просто замечательно. Он подумал, что Лодер выглядит каким-то помятым и желтым. Под мышками у него расползлись пятна пота.
— Мне тут попалось на глаза сообщение о русском, сгоревшем на Барбадосе, — проговорил Фергус. — Это что, та самая парочка, о которой мы говорили несколько недель назад, как его, Ричард Патерсон и его подруга?
— Да, — сказал Лодер. Перед ними положили меню. Он заказал дыню и цыпленка. Американские бифштексы во всю тарелку не пришлись Лодеру по вкусу; он утверждал, что у них вкус опилок и бумажных отходов. Он слышал, как Фергус заказал омлет и салат из лангуста.
— Какое-то странное происшествие. — Стефенсон вернулся к той же теме.
— Мягко сказано. — Лодер резал ложкой ломоть дыни. — Здесь просто напортачили, то есть напортачил я.
— Ну? Не может этого быть, — предупредительным тоном сказал Фергус. — Вы расскажете мне, что произошло?
— Не вижу причин скрывать. — Лодер покачал головой.
По-видимому, он был рад случаю поговорить, рад сочувствию, прозвучавшему в голосе посланника.
— Я все понял неверно. Свердлов и не думал вербовать миссис Ферроу. Он хотел перейти к нам. Все было подготовлено. Они поехали для отвода глаз на Барбадос. Оттуда его должны были переправить самолетом в Лондон.
— Боже, — промолвил Фергус. Перед ними поставили второе, но Лодер говорил не останавливаясь.
— Он был здесь у русских самым важным человеком, и заполучить его было бы фантастической удачей. Но, видимо, кто-то предупредил их. На острове его уже встречали.
— А потом пожар, — сказал Фергус. — Это не был просто несчастный случай?
— Несчастный случай? — Лодер рассмеялся, хотя довольно мрачно. — Какой несчастный случай может быть с напалмом?! Они использовали напалм.
Фергуса передернуло. Лучше бы Лодер промолчал.
— Представляю. А что с девушкой?
— Обожжена, — ответил Лодер. — Но ей чертовски повезло, что она осталась в живых. Она была в комнате наверху. Наши ребята разбили окна и вытащили ее.
— А где был Свердлов?
— Внизу. У него не было и одного шанса из миллиона. Напалм — страшная штука на открытых местах. Можете себе представить, что это такое в замкнутом пространстве...
— Лучше не думать об этом. — Фергус отпил вина. Лицо у него побледнело. — Какая ужасная новость.
— Вы как-то сказали, что это грязное дело, — заметил Лодер. Он ел, но без всякого аппетита. — Довольно точно сказано. Нужно еще посетить миссис Ферроу. Думаю, я ей обязан. Большого удовольствия не предвижу.
— Вы сделали все, что могли, — с симпатией в голосе сказал Фергус. — Уверен, вашей вины в этом нет.
— Сообщите это моему шефу, — усмехнулся Лодер. — Хороший цыпленок.
— Мне нравится здешняя пища. — Фергус помог перевести разговор на другую тему. Они просидели почти два часа, говорили про книги и выставку картин, которая встретила противоречивый прием в Нью-Йорке. Лодер стыдливо пробормотал, что обязательно сходит и посмотрит ее. Когда они вышли из ресторана, то договорились, что Фергус выберет день и они пойдут вместе.
На работу он вернулся успокоенным, готовым заняться делом, и с искренним удовольствием думал о том, как они с Лодером пойдут на эту выставку. Классовая принадлежность и происхождение, делавшие практически невозможным их сближение, значили для Фергуса все меньше и меньше, когда он начинал смотреть на Лодера как на друга. Уже многие годы он не встречал человека, с которым мог бы отдохнуть и разделить свои интересы. Он вызвал секретаршу и начал длинную диктовку. Впервые за прошедшие две недели он почувствовал себя другим человеком — страх подействовал на него сильнее, чем он думал. Теперь в голове прояснилось, вернулась прежняя энергия.
Свердлов мертв, и то, что он знал о Синем, умерло вместе с ним, сгорев в испепеляющем огне. Напалм в замкнутом пространстве. Он гнал эту мысль. Долгие годы жизни в притворстве научили его правилу, что прошлому никогда нельзя позволять возвращаться в настоящее. Человеку, делающему то, что делал он, нельзя позволить себе роскошь предаваться воспоминаниям, злорадствовать или печалиться о прошлом. Есть только настоящее. Он даже не подумает сообщить жене о том, что приключилось. Она больше не возвращалась к этой теме, и инстинкт подсказывал ему, что никогда и не вернется.
При всей ее толстокожести, это событие она предпочла бы забыть. Как мог забыть теперь и он. Опасность миновала. Ему ничего не угрожает.
Палата в больнице святой Патриции была уютная, прохладная. Три недели Джуди лежала и смотрела на открывающийся за окошком вид. Там был красивый садик, зеленела травка, которую постоянно поливали в борьбе против палящих лучей солнца, цвели аккуратные клумбы ярко-малиновых калл, красного жасмина, тонкий запах которого проникал внутрь палаты. Дальше за садом искрилась под солнцем полоска синего моря, два раза она видела на горизонте медленно двигающийся белый океанский лайнер. Налетали штормы, и тогда небо темнело и дождь потоками хлестал по стеклам.