Страница 8 из 47
Итак, Роули Хэвиленд стал осматриваться в поисках преемника, отыскал его и поделился всеми знаниями, которыми овладел в своей долгой борьбе.
Бенджамену Брюеру было около тридцати пяти лет. Он был достаточно молод, чтобы отдать предприятию еще многие годы, и достаточно зрел, чтобы принести с собой опыт и рассудительность. Да, Бен Брюер был рожден со всеми этими качествами. А теперь совершенствовал их под руководством старого Роули Хэвиленда.
Сила, энергия и твердость. Никаких чувств, даже если они кое-чего и стоили. И никаких проволочек.
В завещании Роули Хэвиленд назначил своим преемником именно Бена Брюера. Он помог ему прикупить достаточно акций, чтобы стать равноправным партнером и возглавить фирму. Сторонние акционеры большинства голосов не имели; акции, которые он оставил детям, обеспечивали им контрольный пакет, так что владение ими было связано с немалыми обязательствами. А вот продать их они не могли. Не могли и воспользоваться основным капиталом – оставалось жить на дивиденды. Старый Роули, насколько это было в его силах, постарался защитить труд всей своей жизни от возможных ошибок. В результате завещание было составлено предельно точно и подробно – детям пришлось это признать.
А заодно с завещанием признать и Бена Брюера.
Для Гертруды и Амелии это стало шоком. Они были так же ревнивы к правам на владение, как и отец. Этот посторонний человек, выскочка, чужак, которого посадили им на голову, чтобы управлять фирмой и даже их имуществом! Какой удар! Старый Роули Хэвиленд просто права не имел оставлять такое несправедливое завещание.
Разумеется, они попытались его обжаловать. Однако, как оказалось, этот ход их отец тоже предусмотрел. И завещание было составлено так, что ни один юрист даже не брался это сделать. Как оказалось, их единственный шанс состоял в том, чтобы доказать, что Бен Брюер недееспособен. И хотя сами они были твердо убеждены в его недееспособности и верили, что фирма под его руководством долго не протянет, доказать это не удалось. Более того, оказалось, что определенные новшества, введенные Беном, очень быстро дали результат. Так что волей-неволей им приходилось терпеть Бена Брюера.
Гертруда был разгневана и трещала без умолку. Амелия хранила мысли при себе и тратила все деньги, которые сумела сэкономить, на облигации с твердым годовым процентом.
Джонни так и не принял ничьей стороны, если не учитывать тот факт, что он сохранял свое положение вице-президента и пользовался им, когда хотел объяснить Бену степень его участия в делах предприятия.
Все они – Джонни, Роули Шор и даже Деннис – были инженерами. Карьера была предопределена, их ждало производство. Джонни давно уже был там пристроен. Роули занимал должность в отделе планирования. Деннис, как дальний родственник, не имевший никаких шансов на наследство (разве только что через Амелию), также получил бы место в фирме – если бы хотел. Однако он выбрал трехгодичный контракт с русской фирмой. И за эти три года освоил свою профессию и полюбил ее.
Трое детей – Дафна, Роули и Деннис – унаследовали от дедушки по 5000 долларов. Дафна приобрела акции "Хэвиленд Бридж". Роули взял деньги и ничего не сказал. Деннис накупил дорожных чеков и прокатился вокруг света.
Только после смерти Роули Хэвиленда тетушки сообразили, что для Дафны стоило бы гарантировать приличное положение на будущее. И через восемь месяцев после похорон, когда нити его руководства стали стираться из памяти, состоялось обручение Дафны с Беном Брюером.
Свадьба должна была состояться в доме Амелии.
Старое вместительное здание высилось в Сен-Жермен на холме с видом на реку. В нем были комнаты с высокими потолками и тесными коридорами, с бесчисленными чуланами и чуланчиками, ступеньками, порогами и маленькими лестничными площадками. С большими камином в каждом помещении и с особым патриархальным ароматом.
Прислуга жила не в доме, а во флигеле, так что обычно ночью Амелия оставалась дома одна. Она завела сложную систему замков и задвижек, которые, безусловно, знала на память. И нередко говорила, что когда запрет дом на ночь, в него даже и комар не проникнет.
Дафна с тупой усталостью подумала, что пришел Деннис.
Она слышала легкий стук его пальцев; она знала, что это должен быть Деннис, и открыла дверь.
Лицо его было серо. Роули с ним не было.
Он прошептал:
– Мы все сделали, Даф. Мы с тобой должны поговорить, прежде чем появится полиция.
Было три часа утра.