Страница 10 из 34
Поломав голову еще какое-то время над множеством возникших вопросов, Филипп сообразил, где сможет получить на них исчерпывающие ответы. Осталось только дождаться утра, когда начнется рабочий день в том ведомстве, где о нем еще помнят.
3
Такси замедлило ход и остановилось. Дейзи расплатилась с водителем, который достал из багажника ее чемодан, и посмотрела на окна дома, в котором жида большая семья Бетси. Он по-прежнему оставался для нее тем домом, куда она всегда могла вернуться в случае необходимости. Но сегодня ее, похоже, не ждали. Она взглянула на часы. Время завтрака! На секунду мелькнула мысль о Филиппе, который сейчас дожидается ее в ресторане лучшего отеля Лос-Анджелеса.
Нет, надо запретить себе раз и навсегда думать о нем! Дейзи нахмурилась и, взяв в руки чемодан, поднялась по каменным ступеням к двери.
Все семейство Бетси Причард завтракало на кухне за длинным столом. Только в таких старых домах, как этот, еще сохранились большие кухни, подумала Дейзи. Оттого и семьи в них обитают многодетные, блюдущие традиции предков. Где бы еще свободно разместились семнадцать человек, а то и больше?
– Мама! – Эндрю пулей выскочил из-за стола и повис у нее на шее. – Здорово, что ты приехала! Мы с Питером сегодня собирались запускать планер, который собрали из конструктора. Он самый большой был в магазине.
Хочешь, я покажу тебе?
– Эндрю, вернись за стол, – раздался властный голос тетушки Бетси, сидевшей во главе стола. – Завтрак еще не окончен. Умойся с дороги, садись завтракать, потом поговорим, – обратилась она к племяннице, которую любила не меньше собственных детей.
После того как всем разрешили встать из-за стола, Дейзи осталась наедине с Бетси, чтобы выпить еще по чашечке кофе и поговорить.
– Ты не видела еще сегодняшних газет? – поинтересовалась Бетси.
– Нет, а что там? – насторожилась Дейзи.
После вчерашнего внимания репортеров к ее личности она интуитивно не ждала ничего хорошего.
– Да, понимаешь, приезжали к нам из какой-то газеты, задавали вопросы. Беднягу Эндрю чуть не замучили вопросами, пока я их не прогнала.
Хорошо, что я не успела соврать миссис Холланд, подумала Дейзи. Как им удалось узнать, где находится мой сын?
– Они приезжали к тебе, но твои соседи сообщили, что сына ты отвезла мне, как обычно, когда тебе нужно уехать на несколько дней.
А почему ты так быстро вернулась? Ты ведь собиралась на пять дней.
– С непривычки устала от внимания, – отшутилась Дейзи, отводя глаза. Ей никогда не приходилось скрывать что-либо от Бетси, но пока она не была готова рассказать ей о встрече с отцом Эндрю.
– Не хочешь говорить, не надо, – успокоила ее Бетси. – Останешься у нас на день или хочется домой?
– Мне надо побыть одной, – призналась Дейзи. – Там было столько суеты, что я действительно устала.
Бетси сочувственно посмотрела на племянницу, на ее лицо, осунувшееся после бессонной ночи.
– Поедете после ланча, – сказала она. – А сейчас пойдем смотреть, как Питер и Эндрю будут запускать планер с помощью моего старика.
На лужайке перед домом все были в сборе.
Девятилетний Питер, младший сын Бетси, и Эндрю от нетерпения ходили кругами вокруг Майкла Причарда, который держал в руках планер, готовя его к запуску. Старший Причард был тихим немногословным человеком, что неудивительно при такой властной женщине, как Бетси. Дейзи всегда восхищалась тем обожанием, которое светилось в его глазах при виде жены.
Она знала, что Майкл великий труженик и мастер на все руки. Дети любили его и мать, но, мальчики, пожалуй, любили больше отца.
Радостные крики огласили воздух, когда запущенный с холма планер взмыл к небу. Младшие дети кубарем покатились с холма, чтобы первыми увидеть, где приземлится планер, и принести его обратно. Остальные наблюдали за полетом искусственной птицы с лужайки, прикрыв от солнца глаза ладонью.
– Только бы не сломался при посадке, а то мальчики расстроятся, – озабоченно сказал Майкл.
Но все обошлось благополучно. Запыхавшись от беготни, Эндрю наконец подбежал к матери.
– Мам! Я совсем забыл тебе сказать, что меня вчера фотографировали! Теперь меня напечатают в газете. Здорово, правда?
– Правда, – без всякого энтузиазма согласилась Дейзи. Публикация фотографии сына могла повлечь за собой неприятные последствия.
Единственное, чем она могла себя успокоить, что если фоторепортеры из Кливленда, то местная газета вряд ли попадется на глаза Филиппу Тарсену.
Она смотрела на сияющего сына и находила в нем еще большее сходство с Филиппом. За годы, прошедшие с их первой встречи, лицо его утратило для нее фотографическую точность.
Хорошо запомнились только глаза и улыбка.
Друзья и соседи считали, что Эндрю похож на мать, такой же светленький, как и она. Ей даже себя удалось убедить в этом. Но после встречи с Филиппом Дейзи поняла: сходство сына с отцом, возможно, угрожает ее размеренной спокойной жизни. В тот же день ей пришлось убедиться в обоснованности своего беспокойства.
По возвращении в поселок Дейзи приветствовали почти как национальную героиню.
У порога их дома лежала газета и цветы. Заслышав шум ее машины, соседи из ближайших домов подошли здороваться. Потом начались телефонные звонки, поздравления. Когда Дейзи развернула свежую газету, то пришла в ужас.
Кроме фотографий ее и сына, в газете были фотографии двух других участников встречи в Лос-Анджелесе: Рольфа Мидлтона и Филиппа Тарсена. Правда, небольшого формата. Здесь же была помещена заметка о целях проводимой встречи, о творчестве трех писателей, о тех перспективах, которые открываются для них в ближайшем будущем. Все было бы не страшно, если бы ее не сфотографировали в тот момент, когда к ней подошел Филипп Тарсен. На снимке был отчетливо виден его профиль! Но и это еще было не самое страшное.
Дейзи готовила на кухне ужин, когда из гостиной ее позвал Эндрю.
– Мама! Скорей иди, тебя показывают по телику!
Она вошла в комнату в тот момент, когда с телеэкрана отвечала на вопрос об отце своего сына.
Только сейчас ей пришло в голову, что совершила большую ошибку, солгав на всю страну. Если Филиппу придет в голову уничтожить ее в глазах сына, то ему это легко удастся. Она стояла рядом с креслом, в котором сидел Эндрю, страшась взглянуть на него. Сын слушал внимательно и внешне спокойно. Полтора года назад Дейзи придумала для него эту страшную сказку о его родном отце. Как она могла совершить такую глупость?! И как будет оправдываться перед ним?
Ведь со временем Эндрю узнает правду.
Позже, когда мальчик уже спал, Дейзи долго не находила себе места. Несмотря на усталость после бессонной ночи, перелета из Лос-Анджелеса и двух часов за рулем машины, сна не было ни в одном глазу. Она обошла свой сад, где в сумеречном свете можно было разглядеть проклюнувшиеся ростки примулы. Замерзнув, вернулась в дом и вошла, в спальню сына. Она присела рядом с его постелью, отвела ладонью светлые кудри у него со лба, и печальная улыбка тронула ее губы. Простишь ли ты меня? – мысленно вопрошала его Дейзи. Перед глазами встало лицо Филиппа, искаженное страдальческой гримасой. Вот кто меня никогда не простит, если узнает о сыне!
Тишина дома, сонное дыхание Эндрю постепенно успокоили ее. Пора отдыхать, приказала себе Дейзи. Чем бы ни грозил завтрашний день, прежде всего ей понадобятся физические силы.
Саманта Тайлер с удивлением наблюдала за Филиппом Тарсеном. На третий день пребывания в Лос-Анджелесе он совершенно преобразился. Куда девались его вялость и апатия? Еще накануне она видела его бредущим по коридору в свой номер. Он был вдребезги пьян. А теперь он полон энергии, куда-то уезжает в течение дня, участвует во всех мероприятиях, самостоятельно ведет деловые переговоры, почти не давая ей возможности проявить себя. Что могло на него так подействовать? – недоумевала Саманта. Может, он просто оттаял под жарким калифорнийским солнцем? Он и внешне как будто изменился, словно помолодел. Такой Филипп Тарсен нравился ей больше прежнего. Теперь они даже вместе плавали в бассейне перед завтраком, много разговаривали. Он вдруг стал проявлять интерес к ее семейной жизни, расспрашивал о муже, о детях. Его интересовали даже такие подробности, как, например, что сказал ей муж, когда узнал о ее первой беременности. Саманта с трудом смогла припомнить реакцию своего мужа Билла, но, связана ли она с ее первой беременностью, у нее не было уверенности. Ведь у них трое детей. Ее старший сын, их первенец, учится в университете. Почему-то Филипп обрадовался, когда узнал, что в первый раз она забеременела в двадцать один год. Короче, состояние своего подопечного и радовало и тревожило ее. Особенно обеспокоило ее поведение Филиппа, когда она показала ему газету с фотографиями участников встречи. В том же номере была помещена фотография сына Дейзи Остин, перепечатанная из какой-то кливлендской газеты.