Страница 13 из 62
Благоприятно было для Давида это смягченное настроение духа его преследователя, и он “убежал из Навафа в Раме, и пришел и сказал Ионафану: что сделал я, в чем неправда моя, чем согрешил я перед отцом твоим, что он ищет души моей?
“И сказал ему Ионафан: нет, ты не умрешь, не будет этого с тобою. Жив Господь, Бог Израилев! я завтра около этого времени, или после завтра выпытаю у отца моего, и если он замышляет сделать тебе зло, то открою это в уши твои, и отпущу тебя, и тогда иди с миром, и да будет Господь с тобою, как был с отцом моим!
Но и ты, если я буду еще жив, окажи мне милость Господню. А если я умру, то не отними милости твоей от дома моего во веки, даже и тогда, когда Господь истребит с лица земли всех врагов Давида.
Так заключил Ионафан завет с домом Давида, и сказал: да взыщет Господь с врагов Давида!
И снова Ионафан клялся Давиду своею любовью к нему; ибо любил его, как свою душу”.
Так как в следующие за тем дни должны были совершаться священные празднества в доме Саула, то между друзьями положено было решение, чтобы Давид скрывался в это время в окрестностях, между тем, как Ионафан будет дома следить за впечатлением, которое произведет его отсутствие, и предупредит его своевременно таким образом: “В ту сторону, где ты скрывался прежде, у камня Азель, — условливался Ионафан, — я пущу три стрелы, как будто стреляя в цель, — потом пошлю отрока, говоря: пойди, найди стрелы; и если я скажу отроку: вот стрелы сзади тебя, возьми их; то приди ко мне, ибо мир тебе, и жив Господь, ничего тебе не будет; если же так скажу отроку: вот стрелы впереди тебя, то ты уходи, ибо отпускает тебя Господь. — А тому, что мы говорили, я и ты, свидетель Господь между мною и тобою во веки”.
И скрылся Давид на поле, а Ионафан возвратился домой. — Заметив на второй день после того, что место Давида за столом “остается праздным”, Саул спросил, почему он не пришел к обеду ни вчера, ни сегодня?
— Давид выпросился у меня в Вифлеем, так как в его городе родственное жертвоприношение, — отвечал Ионафан отцу своему.
“Тогда сильно разгневался Саул на Ионафана и сказал ему: сын негодный и непокорный! разве я не знаю, что ты подружился с сыном Иессеевым на срам себе и на срам матери твоей? Ибо во все дни, доколе сын Иессев будет жить на земле, не устоишь ни ты, ни царство твое; теперь же пошли и приведи его ко мне, ибо он обречен на смерть”.
— Что же он сделал? За что умерщвляешь его? — возразил Ионафан отцу своему.
В ответ на эти слова Саул бросил копье в сына своего, чтобы поразить его. И понял Ионафан, что отец его решился убить Давида, и, в скорби и великом гневе за обиду, нанесенную другу его, встал из-за стола и не обедал в тот день. На другое же утро, взяв с собою отрока, вышел в поле во время, которое назначил Давиду, и сказал отроку: “беги, ищи стрелы, которые я пускаю. И побежал отрок туда, куда Ионафан пускал стрелы, и закричал Ионафан в след ему: смотри, стрела впереди тебя. Скорей беги, не останавливайся. И собрал отрок стрелы и пришел к своему господину; он не знал ничего, только Ионафан и Давид знали в чем дело. — И отдал Ионафан оружие свое отроку и сказал ему: ступай, отнеси в город.
Отрок пошел, а Давид поднялся с южной стороны, пал лицом своим на землю, и трижды поклонился; и целовали они друг друга, и плакали оба вместе, но Давид плакал более.
И сказал Ионафан Давиду: иди с миром; а в чем клялись мы оба именем Господа, говоря: Господь да будет между тобою и между мною, и между семенем моим и семенем твоим, то да будет на веки”.
Итак простились они. Давид, потеряв надежду обезоружить злобу царя, решился удалиться из пределов своей земли. (1 Кн. Цар., гл. XVI, 1—5, 10—14, 21, 23. Гл. XVII, 4, 8, 9, 11, 25, 26, 33-37, 45—47, 57, 58. Гл. XVIII, 1, 4—9, И, 18, 21, 22, 23, 28, 29. Гл. XIX, 18, 22—24. Гл. XX, 1, 2, 9, 12—17, 20—23, 30, 36—42).
По дороге к царю Гефскому, Анхусу, у которого Давид вознамерился искать прибежища, он зашел в Номву, к Ахимелеху священнику.
— Почему ты один и нет никого с тобою? — с удивлением обратился к нему священник.
— Мне доверил царь тайное поручение, поэтому людей я оставил на известном месте, — отвечал Давид, — но я прошу тебя дать мне хлеба, или что найдется под рукою, чтобы мне продолжать путь мой.
“И дал ему священник священного хлеба, ибо не было у него хлеба, кроме хлебов предложения, которые взяты были от лица Господа”.
Свидетелем этого разговора был один из слуг Сауловых, по имени Доик, Идумеянин, начальник пастухов Сауловых, который решил донести о нем Саулу.
Получив хлебы предложения, Давид сказал еще Ахимелеху: — “нет ли здесь у тебя под рукою копья или меча? Ибо я не взял с собою ни меча, ни другого оружия, так как поручение царя было спешное”.
“И сказал священник: вот меч Голиафа Филистимлянина, которого ты поразил в долине дуба, завернутый в одежду, позади ефода; если хочешь, возьми его; другого, кроме этого, нет здесь. — И сказал Давид: нет ему подобного; дай мне его (и дал ему).
И встал Давид, и убежал в тот же день от Саула, и пришел к Анхусу, царю Гефскому”.
Здесь он подвергся большой опасности, потому что был узнан слугами Анхуса. — “Не Давид ли, царь той страны? — сказали они Анхусу, — не ему ли пели в хороводах и говорили: Саул поразил тысячи, а Давид — десятки тысяч”?
Устрашился Давид слов этих и “изменил лицо свое пред ними, и притворился безумным в глазах их…
— Видите, — сказал тогда Анхус рабам своим, — видите, он человек сумасшедший, для чего вы привели его ко мне? Неужели он войдет в дом мой”?
Тогда вышел Давид оттуда, и укрылся в пещеру Адолламскую, невдалеке от Вифлеема, где мог рассчитывать на безопасность от преследований Саула.
И пришли к нему туда братья его, и весь дом его, и собрались к нему все притесненные, и все должники и все огорченные душою, и сделался он начальником над ними, и было с ним около четырех сот человек.
“Оттуда пошел Давид в Массифу Моавитскую и сказал царю Моавитскому: пусть отец мой и мать побудут у вас, доколе я не узнаю, что сделает со мною Бог. И жили они у него все время, пока Давид был в этом убежище. Но пророк Гад сказал Давиду: не оставайся здесь, но иди в землю Иудину. — И пошел Давид, и пришел в лес Херет”.
Между тем, Саул, узнав, что Давид укрылся от его преследования, пришел в негодование и горько жаловался на приближенных своих, что все они как бы “сговорились против него, и никто из них не пожалел о нем, и не открыл ему, что сын его возбудил против него раба его — строит ему ковы, как это ныне видно”…
Тогда Доик Идумеянин поспешил в угождение царю рассказать о разговоре между Ахимелехом и Давидом, бывшим в Номве в присутствии его.
Признав в этом соучастие священника, Саул послал за ним и потребовал у него отчета в поступке его, и несмотря на объяснение Ахимелеха, что он не подозревал в Давиде изменника царю, а отнесся к нему только как к верному слуге и зятю царскому, Саул повелел умертвить его и с ним вместе всех священников в Номве. Ни у кого однако же не поднялась рука на служителей Господних.
Только Доик Идумеянин взял на себя эту роль палача и “умертвил в тот день восемьдесят пять мужей, носивших льняной ефод. И Номву, город священников, и мужчин, и женщин, и юношей, и младенцев, и волов, и ослов, и овец поразил мечом”.
Спасся только один сын Ахимелеха — Авиафар, и убежал к Давиду”, который предался великому горю, что послужил поводом к такому бедствию, — и обещал Авиафару иметь его всегда “под своим охранением”.
В это время, несмотря на свое собственное опасное положение, Давид не мог удержаться, чтобы не подать помощь жителям г. Кеиля против напавших на них Филистимлян и, прибегнув к Богу, по своему обыкновению, отразил врагов.
Между тем, Саул, узнав, что Давид в Кеиле, собрал весь народ на войну, чтоб идти к Кеилю, осадить Давида и людей его. Но предостереженный об угрожавшей ему опасности, Давид, помолясь Богу и получив внушение не подвергаться встрече с Саулом, удалился из Кеиля и “пребывал в пустыне, в неприступных местах, а потом на горе в пустыне Зиф”.