Страница 8 из 28
Он поднял руки над головой, как бы в экстазе молитвы, и губы еще шевелились, как бы шепча священные слова. Вдруг он протянул руку к порошку, лежавшему на подносе и, взяв щепоть, бросил его на уголья.
Густой, благовонный дым наполнил обе комнаты, и, когда он рассеялся, я увидел, что брамин стоит в двух шагах от меня, протягивая ко мне руку, я взял ее в свою, и хотя она оказалась очень костлявою и желтою, но все же живою и мягкою.
— Скажи, был ли ты когда-нибудь жителем земли? — спросил я у неведомого пришельца.
Не успел я докончить, как на груди брамина появилось огненное слово «Ам» (да). Точно кистью, обмоченной в фосфор, кто-нибудь начертал это слово.
— Не оставишь ли ты что-нибудь на память о твоем посещении? — продолжал я.
Брамин разорвал бывший на нем тройной шнур и, подав его мне, исчез.
Я думал, что сеанс кончился, и хотел отворить окна, чтобы впустить струю свежего воздуха, как заметил, что факир и не думает покидать свое место. В то же время до слуха моего коснулся какой-то странный напев, точно кто-то играл на гармонифлюте. Но я знал, что еще вчера, по просьбе Пейхвы, инструмент унесли к нему.
Отдаленные звуки все приближались, точно теперь играют в соседней комнате, но вот они ближе, вот в моей спальне… Я вижу, что чья-то тень скользит вдоль стены, и я различаю в ней старого музыканта пагоды, в руках он держал гармонифлют, из которого извлекал монотонные, жалобные звуки, свойственные священной музыке индусов. Обойдя кругом спальню и террасу, музыкант исчез, и на месте, где он как бы растаял, я нашел гармонифлют.
Да, это был тот самый гармонифлюм раджи. Но как он попал сюда? Я осмотрел все двери, они были заперты, а ключи у меня в кармане.
Кавиндасами встал. На беднягу было жаль смотреть, — пот градом катился с него, и видно было, что он совершенно обессилел… А между тем, через несколько часов он должен пуститься в далекий путь.
— Благодарю тебя, малабарец, — проговорил я, называя его тем именем, которое заставляло биться его сердце, так как напоминало о его дорогой родине. — Да охранят тебя в пути Великий, Всемогущий, пребывающий в трех лицах (Брама, Вишну, Шива), и да найдешь ты радость и счастье в твоей хижине на благословенной родине.
Если бы я выразился менее витиевато и пышно, то бедный брамин считал бы себя обиженным.
Он мне отвечал в том же тоне и еще более высокопарно и, приняв мой денежный подарок, но даже не удостоив его взглядом и не поблагодарив меня за него, проговорил меланхолически свой последний салям, и бесшумно исчез за портьерой, прикрывавшей входную дверь.
Я сейчас же крикнул моего нубийца и приказал отворить все окна и двери, откинуть все циновки террасы, чтобы освежить свои комнаты.
Ночь бледнела. Словно серебряные, катились воды Ганга, а на горизонте уже алела полоска, предвещавшая скорый восход солнца… вдруг, я увидел какую-то черную точку на реке, взяв бинокль, я разглядел лодку, а в ней факира. Верный своей клятве, он не захотел пробыть лишней минуты в Бенаресе и, разбудив лодочника, велел перевезти себя на другой берег, чтобы направиться к своему милому Тривандераму… Он вновь увидит синие волны океана и на берегу, под высокими кокосовыми пальмами, хижину, в которой он родился, и о которой он не уставал рассказывать.
Я бросился в свой гамак, чтобы забыться на несколько часов, когда я проснулся и вспомнил виденное мною, мне показалось, что я был игрушкою галлюцинации. Но гармонифлюм лежал здесь, и я не мог добиться, кто же, наконец, принес его. На полу комнаты и террасы валялись разбросанные цветы. Венок из иммортелей лежал на диване… Слова, которые я спешно набрасывал при их появлении, не стерлись со страницы моей записной книжки…
Четыре года спустя я был в Арушибаде, чтобы осмотреть подземный храм Карли.
Прежде, чем объяснить, почему я так внезапно заговорил об этой поездке, я хочу дать несколько подробных сведений об этой пагоде троглодитов, самой любопытной во всей Индии.
В сущности самая поездка в Карли по железной дороге была не особенно интересна, да и очень недолга, но я лишь хочу рассказать один эпизод, имеющий отношение к описанным выше явлениям.
Как и все храмы Индии, этот храм, находился на махзратской территории, в провинции Арунгабад среди живописной цепи холмов, идущей с запада на восток. Некогда возвышенности эти были увенчаны целым рядом крепостей и представляли почти непреодолимую твердыню, но с течением веков крепости мало-помалу разрушились, и только две из них и до сих пор поднимают к небу свои башни и зубчатые бастионы.
Вход в подземелье, Карли расположен на высоте трехсот футов от подошвы холма, куда к нему ведет крутая обрывистая тропинка, похожая скорее на русло высохшего потока, нежели на дорогу.
Эта тропинка ведет на площадку, частью высеченную в скале, а частью сложенную из каменных плит. Она занимает около ста квадратных футов.
Слева от входа стоит громадная колонна, увенчанная плитой, на которой покоятся три льва, сильно попорченные разрушающею рукою веков. Вторая такая же колонна уже более не существует, а на ее месте стоит небольшой храм, или скорее часовня, посвященная богине Буаве, таинственному божеству, весьма почитаемому браминами.
Эта Карлийская колонна покрыта письменами, но разобрать их до сих пор никто не мог.
Некогда вход в пещерный храм был замаскирован чем-то вроде балюстрады, теперь она полуразрушена, и из-за нее видна великолепная арка портика, но все же это ничто в сравнении с великолепием внутреннего помещения.
Между внешней балюстрадой и этим помещением громадный притвор, полный высокохудожественной работы скульптурных произведений, фигур людей и животных. С каждой стороны входа стоят по три колоссальных слона. У каждого из них на спине по проводнику и по гоаудаху (помещение для пассажиров).
Длина самой большой пещеры около ста тридцати футов, ширина около пятидесяти.
Своды потолка поддерживаются двумя рядами колонн, на которые опираются тоже слоны, а у каждого из них на спине мужчина и женщина, упирающиеся руками в потолок, как бы удерживая его громадную тяжесть.
Внутренность Карли величественна и благородна, но все же более мрачного вида, нежели в Элефанти и в Эллоре, Очевидно Карли освещалось, когда в доисторические времена служило для церемоний какого-нибудь культа но теперь можно видеть лишь при свете ламп или факелов все великолепие внутренних скульптурных украшений. Обшивка стен из брусьев текового дерева сделана, по-видимому, уже в позднейшее время, и она сильно вредит общему впечатлению, но вероятно ее сделали для того, чтобы скрепить образовавшиеся от времени трещины в скале.
Вид с террасы на окрестности очаровывает взоры. Внизу расстилается роскошная страна, граничащая на горизонте с горного цепью.
Деревушка Карли находится приблизительно в двух милях от храма, и она дает оживление прелестной картине.
Местные жители снуют там и сям в роскошной зелени мангустанов и тамариндов, а небольшая, новейшей постройки в виде пирамиды, пагода у светлого озера дополняет красоту пейзажа.
Горная цепь, среди которой находится храм Карли, тянется непрерывною линиею от мыса Коморена. Она идет вдоль морского берега, отступя от него миль на двенадцать.
Эти горы мало посещаются, потому что их проходы мало кому известны, да и очень опасны из-за тигров, которые водятся в них в громадном количестве.
Я видел здесь горные породы, которые со временем обогатят Англию.
Ничто не может сравниться с роскошной растительностью этих гор. Чудные зеленые рощи покрывают их от подножия до вершины.
Ни в какой другой части Индии нельзя найти таких великолепных бамбуковых лесов.
Многие деревья достигают здесь сказочной величины. А дивные картины, которые представляются смелому путешественнику, положительно не поддаются описанию.
Ботанические, минералогические, геологические богатства и археологические сокровища, хранящиеся в древних подземельях пещерных храмов, поражают путешественника.