Страница 10 из 28
Еганара обрадовалась, думая, что узнает все его секреты, стала допытываться, кто за ее отца или против, на кого из начальников можно положиться и тому подобное. Аурензеб с готовностью отвечал на все ее расспросы.
Прощаясь с сестрою, он уверил ее, что вполне предан отцу и ей, и что не пройдет двух дней, как император увидит у своих ног раскаявшегося сына.
Еганара поспешила передать отцу такие радостные известия, но старый монарх не особенно доверял им, но веря в то, что Аурензеб действительно посетит его, он решил принять все предосторожности. Но он не знал, что в деле измены сын его стоял много выше его самого.
Аурензеб послал ему двойное посольство под тем предлогом, что виновные всегда очень робки, и, чувствуя за собою свою громадную вину, он не решится войти во дворец, прежде чем не позволят его сыну Магомету явиться туда раньше с небольшою свитою.
Шах-Еган был очень уверен в своей ловкости, и, кроме того, объяснение сына было вполне логично, а потому он и разрешил явиться Магомету со свитой.
Магомет явился во дворец и был там принят очень сердечно, но его острые глаза живо заметили искусно спрятанных воинов. Тогда он пошел к самому императору и начал сетовать на недоверие к его отцу, прибавив, что если только сейчас же не уберут войска, то он должен предупредить об этом своего отца и отговорить от посещения дворца.
Старик, жаждавший скорее захватить непокорного сына, согласился на отсылку войска, забывая, что теперь дворец может оказаться во власти Магомета и его свиты.
Прискакал гонец с известием, что Аурензеб сел на коня и приближается со своим эскортом.
Император, со своей стороны, сел на трон, чтобы встретить в полном величии раскаявшегося бунтовщика, но вдруг его известили, что Аурензеб, вместо того, чтобы явиться в тронный зал, отправился сначала поклониться могиле Акбара.
Приняв этот поступок за оскорбление, Шах-Еган воскликнул:
— Что означает подобное поведение Аурензеба?
— Мой отец, — отвечал холодно Магомет, — и не собирался посетить императора.
— Но зачем же тогда явился ты?
— Чтобы принять командование над крепостью. Шах-Еган увидел, в какую пропасть он сам поверг себя, и принялся осыпать Аурензеба всевозможными ругательствами, так что Магомет ушел, чтобы не слышать их.
Обдумав свое положение, старик прислал за Магометом и стал умолять его, чтобы тот выпустил его на свободу и даже обещал ему сделать его своим наследником, т. е. будущим императором Индии.
Одну минуту колебался Магомет, но только одну минуту, и, резко повернувшись, вышел и потом уже никакие мольбы не действовали на него.
Аурензебу оставалось освободиться от своего брата Мурада, но он его не боялся, хотя выздоровевший Мурад и принял вновь командование над армией.
Явившись к Мураду, Аурензеб высказал живейшую радость по поводу его выздоровления, приветствовал его, как императора Индустана, и объявил, что теперь все его желания исполнились, так как он способствовал тому, чтобы трон Индии достался такому достойному принцу.
Что же касается его, то он думает совершить паломничество в Мекку, чтобы начать новую жизнь, посвященную исключительно религии.
Мурад, после притворного сопротивления, согласился на этот проект, так как, в сущности, он был очень рад, что таким путем избавляется от серьезного соперника.
Эта коварная комедия вполне удалась Аурензебу, и он стал якобы готовиться к путешествию.
Но вот друзья Мурада стали доносить ему, что не все благополучно, что, под предлогом большого путешествия, Аурензеб принимает средства к покорению себе Индии, а, главное, щедрыми подарками привлекает на свою сторону солдат, и что больше нельзя терять времени.
Видя себя обманутым, Мурад захотел применить к брату его же оружие, т. е. измену.
Он пригласил его на блестящий праздник, во время которого Аурензеб должен был погибнуть, но хитрый брат не поддался на эту удочку и, сославшись на внезапное нездоровье, послал отказ в последнюю минуту, не подав и виду, что он заметил что-либо подозрительное.
А несколько дней спустя, под предлогом желания отплатить брату за любезное приглашение, он, в свою очередь, пригласил его к себе на праздник, предварительно собрав лучших музыкантов и прекраснейших девушек Индии.
Сластолюбивый Мурад забылся и заснул в палатке брата, тогда как тот позвал своих приверженцев и приказал им заковать в цепи несчастного принца.
Разбуженный врасплох Мурад делал отчаянные усилия, чтобы освободиться, схватился было за свой меч, но его обезоружили, и вдруг он услышал голос брата:
— Выбора нет: или повиновение, или смерть, убейте его, если он будет сопротивляться.
Жестокими упреками осыпал Мурад брата, но, в конце концов, уступая судьбе, он сдался и содержался узником в Агре.
Освободившись таким образом от своих соперников, Аурензеб решил, что теперь настало время надеть корону Индии. Но было довольно трудно открыть сразу свои карты, тем более, что он так убедил всех в своем желании посвятить себя религии. И вот он решил, что лучше всего заставить своих друзей думать, что без него Индия пропадет, и что они должны умолять его принять заботу о стране, а вместе с ней и самую корону. Для вида он немного поломался, но потом якобы склонился на их увещания, но, чтобы сохранить приличие, он воздержался от пышности, с которой праздновали властители свое восшествие на престол.
Радостные клики народа были услышаны прежним монархом в его заточении, и по ним он понял, что происходит что-то печальное для него.
Он попросил дочь свою Еганару узнать, в чем дело, но сейчас же позвал ее обратно, боясь, не имеют ли эти крики какого-нибудь отношения к Дару, не казнят ли его, а, вдруг, увидав Еганару, бросят ей к ногам голову его любимца.
Но все-таки Еганаре как-то удалось узнать истину, и она сообщила о ней несчастному императору. При этом известии он в волнении вскочил и начал молча ходить по комнате, и, увидав свою корону, вскричал:
— Уберите этот ненужный колпак, — но, опомнившись, бедный старик прибавил:
— Оставьте ее, ведь, бросив ее, мы тем самым признали бы права Аурензеба.
И погруженный в свои печальные мысли, он продолжал свою прогулку и после долгого и тяжелого молчания он сказал дочери:
— Еганара, новый император вступил на престол немного раньше времени, к своим преступлениям ему следовало прибавить отцеубийство.
В этот момент ему доложили, что явился Магомет, который хочет говорить с ним, чтобы объяснить мотивы, которые заставили Аурензеба захватить власть.
Свергнутый император отвечал с негодованием:
— К сожалению, это не ново, что сыновья свергают своих отцов, но Аурензебу мало этого, он решается еще и оскорблять меня. Какие мотивы, кроме властолюбия, могли быть у Аурензеба, чтобы отнять у меня царство… слушать его лукавые объяснения причин этого захвата, значит признавать законность этих причин.
Аурензеб не настаивал больше. Он достиг венца своих желаний, он победил и обманул отца, теперь он был величайшим монархом в Азии, чего же ему настаивать на прощении, без которого он вполне может обойтись.
Он держал Шах-Егана в тесном заключении, но относился к нему с почтением и уважением, так что понемногу гнев старика смягчился.
Если бы не крепость, порог которой он не мог переступить, то вряд ли бы он замечал, что лишился трона. Малейшее желание его тотчас же исполнялось, и часто, по одному его знаку, летели с мест не только какие-нибудь придворные, но даже и министры.
Но все же, пока Дар и Худжа были живы и стояли каждый во главе войска, Аурензеб не мог считать себя в безопасности.
Первый, в виду своих блестящих способностей, а также и того, что он был старейшим и законным наследником, казался ему опаснее второго. От него-то и задумал избавиться Аурензеб.
Засевши в Лагоре, Дар собрал громадную армию, но хотя она была и многочисленна, но еще не обучена, и он боялся противопоставить ее регулярным войскам брата.
Он отступил за Инд, но отступление с такой армией, как его, хуже поражения. Ряды все редели, и когда он пришел в Тату, возле него была лишь небольшая горсть верных ему воинов.