Страница 23 из 75
Другие приглашенные также требовали внимания хозяина дома. Все вокруг вели пустые разговоры, потягивали пиво, удили рыбу, с важным видом сообщали друг другу общеизвестные «новости». Рамзес скучал, чувствуя себя чужим в этом самодостаточном мирке, удовлетворенном своей посредственностью и нехитрыми привилегиями.
Старшая сестра нежно взяла его за руку.
— Ты счастлив? — спросила Долент.
— Разве не видно?
— Как я тебе?
Он отстранился и посмотрел на нее. Платье ее было несколько необычно, более ярких цветов, парик слишком сложный, однако она казалась менее усталой и безразличной, чем всегда.
— Ты прекрасная хозяйка дома.
— Комплимент от тебя… Это такая редкость!
— И оттого более ценный.
— Все оценили твой выход в свет во время ритуала принесения даров Нилу.
— А между тем я оставался неподвижным и не произнес ни слова.
— Именно… Такой сюрприз! Двор ожидал иной реакции.
— Какой же?
В колючих глазах Долент промелькнуло что-то злое.
— Возмущение… Даже бунт. Когда ты не получаешь того, чего хочешь, ты становишься таким резким… обычно. Неужели лев обратился в ягненка?
Рамзес сжал кулаки, чтобы не дать ей пощечину.
— Ты знаешь, чего я хочу, Долент?
— То, чем обладает твой брат, и чего тебе не видать.
— Ошибаешься, я не завистливый. Я ищу свою правду. И ничего больше.
— Наступает время отдыха; в Мемфисе скоро будет не продохнуть. Мы отправляемся в нашу резиденцию в Дельте. Едем с нами, мы так редко собираемся семьей! Ты научишь нас управлять лодкой, будем плавать и ловить большую рыбу.
— Мой пост…
— Едем, Рамзес. Раз теперь все ясно, удели немного внимания близким и не отталкивай их любовь.
Раздался радостный крик победителя рыболовного конкурса. Хозяйка дома вынуждена была отвлечься, чтобы поздравить выигравшего, а ее супруг преподнес ему папирус с приключениями Синухе.
Рамзес подозвал Амени.
— Моя удочка сломалась, — признался юный писарь.
— Идем отсюда.
— Уже?
— Игра окончена, Амени.
Шенар, как всегда разодетый, подошел к Рамзесу.
— Жаль, что я не смог прийти раньше, чтобы полюбоваться на твое умение.
— Амени участвовал вместо меня.
— Временная усталость?
— Думай, что хочешь.
— Это хорошо, Рамзес, с каждым днем ты все больше осознаешь свое место. Тем не менее я ждал благодарности.
— В честь чего?
— Если тебе позволили участвовать в этом замечательном шествии, то только благодаря моему вмешательству: Сети не хотел допускать тебя. Честно говоря, он опасался, что ты будешь не на уровне. К счастью, ты держался более или менее сносно; продолжай в том же духе, и мы останемся в хороших отношениях.
Сопровождаемый своей свитой, Шенар удалился. Сари и его супруга поклонились ему, обрадованные его нежданным появлением.
Рамзес гладил своего пса по голове, почесывая ему переносицу; от удовольствия Неспящий закрыл глаза. Царевич рассматривал околополярные звезды, которые считались немеркнущими. По словам древних, они представляли в потустороннем мире сердце воскресшего фараона, как только божественный суд признавал его «судящим по справедливости».
Обнаженная красавица Исет обняла его за шею.
— Оставь ты эту собаку… Я, в конце концов, начну ревновать. Ты берешь меня, а потом оставляешь!
— Ты заснула, а мне не спалось.
— Если поцелуешь, я открою тебе маленький секрет.
— Ненавижу шантаж.
— Мне удалось получить приглашение твоей старшей сестры; тебе будет не так одиноко в кругу твоих родственников, и мы, наконец, оправдаем слухи, которые нас уже поженили.
Она так нежно стала ласкаться к нему, что он не смог отстранить ее; он взял ее на руки, прошел через террасу, положил любовницу на кровать и растянулся, давя ее красивое тело.
Амени был счастлив, к Рамзесу вернулся его зверский аппетит.
— Все готово к отъезду, — гордо объявил он, — я сам проверил весь багаж. Этот отдых пойдет нам на пользу.
— Ты его заслужил, хоть выспишься.
— Если я начал работу, я уже не могу остановиться.
— У моей сестры ты вынужден будешь оставаться праздным.
— Боюсь, что нет. Твой пост требует изучения множества дел и…
— Амени! Ты умеешь расслабляться?
— Каков хозяин, таков и слуга.
Рамзес взял его за плечи.
— Ты мне не слуга, ты мой друг. Послушай моего совета, отдохни несколько дней.
— Попробую, но…
— Что-то не так?
— Эти подложные чернильные палочки, эта подозрительная мастерская… Я хочу добиться правды.
— А доступна ли она нам?
— Ни Египет, ни мы сами не должны допускать подобных растрат.
— Из тебя выйдет государственный деятель.
— Ты думаешь так же, как я, я в этом уверен.
— Я попросил у матери, чтобы она помогла нам.
— Это… это замечательно!
— Но на данный момент — ничего нового.
— Мы сумеем.
— Мне смешны все эти чернильные палочки и мастерские, но я хочу взглянуть в глаза тому, кто пытался убить тебя, и тому, кто отдал такое приказание.
Решительность Рамзеса потрясла его личного секретаря.
— Моя память мне не изменила, Амени.
Сари зафрахтовал роскошное судно, на борту которого свободно размещалось тридцать человек. При одной мысли, что ему предстоит пересечь настоящее море, образовавшееся в результате разлива реки, и провести время в богатом имении, стоящем на вершине холма посреди пальмовой рощи, он млел от удовольствия. Жара там не такая изнуряющая, и дни проходят незаметно, в пленительной, томной неге.
Капитан торопился отплыть; речной патруль только что выдал ему разрешение покинуть порт. Если он пропустит свою очередь, придется ждать еще два-три часа.
— Рамзес опаздывает, — с сожалением сказала Долент.
— Однако красавица Исет уже на борту, — заметил Сари.
— А его вещи?
— Доставлены на рассвете. До наступления жары.
Долент в нетерпении заерзала:
— Вот и его секретарь!
Амени бежал, ноги так и мелькали. Непривычный к такого рода пробежкам, он должен был отдышаться, прежде чем что-либо сказать.
— Рамзес исчез, — выдохнул он.
19
Путник в сопровождении желтого пса с висячими ушами нес на спине свернутую циновку, стянутую ремнем; в левой руке у него был кожаный мешок с набедренной повязкой и сандалиями, в правой — посох. Когда он останавливался, чтобы передохнуть, он разворачивал циновку, устраивался в тени дерева и засыпал, охраняемый своим верным спутником.
Первую часть пути царевич Рамзес прошел по воде, вторую — пешком. Выбирая узкие тропы, пересекающие холмы, выступающие из воды, он проходил через деревни, обедая за одним столом с крестьянами. Устав от города, он открывал спокойный мир, близкий ему, живущий в беспрестанно возобновляющейся последовательности времен года и праздников.
Рамзес не предупредил ни Амени, ни красавицу Исет; он хотел уйти один, как простой житель Египта, решивший навестить семью или направляющийся на одну из строек, открытых во время половодья.
По пути от деревни до деревни он порой окликал паромщика на перевозе, как все, у кого не было лодки, даже какой-нибудь захудалой. По обширной водной глади скользили десятки лодок разной величины, в некоторых было полно детей, им не сиделось на месте, и порой они падали за борт и барахтались с шумом и брызгами.
Время отдыха, игр и путешествий… Рамзес чувствовал дыхание народа Египта, его неудержимую и безмятежную радость, покоящуюся на доверии к фараону. Повсюду о Сети отзывались с уважением и благоговением; его сын испытывал от этого невыразимую гордость и дал себе слово быть достойным отцовской славы, даже если ему суждено остаться царским писцом, всего лишь обязанным следить за поступлением зерна или записывать постановления.
У самых границ Файюма, зеленой провинции, где царил Собек, бог-крокодил, на благодатных землях Мер-Ура, возделываемых лучшими садоводами, раскинулся царский гарем. Разветвленная сеть каналов, проложенных со знанием дела, орошала это обширное поместье, которое многие считали самым красивым в Египте; знатные пожилые дамы отправлялись сюда спокойно доживать свой век, с восхищением наблюдая за прекрасными молодыми женщинами, которых брали сюда работать в ткацких мастерских и школах поэзии, музыки и танца. Искусные в изготовлении эмали оттачивали свое мастерство рядом с ювелирами. Как настоящий улей, гарем гудел от беспрестанной деятельности.