Страница 99 из 120
Ну а дальше, как я понял, прямые намеки на чеченские события:
Ох, сколько же их, этих самых строгих приказов, уже не исполнено и еще не будет выполнено!
Версии пророчеств. Итак, мы с вами как будто имеем перед глазами яркий пример, что человек каким-то образом смог предвидеть ход событий за 500 и даже более лет. (Некоторые из прогнозов Нострадамуса, как мы увидим чуть позже, распространяются даже на XXI столетие.) Каким образом он мог добиться подобных результатов?
На мой взгляд, есть несколько версий, объясняющих подобный феномен.
Версию первую подсказывает нам пресвятейшая инквизиция. Раз уж она охотилась за пророком, значит, у нее были какие-то основания предполагать, что Нострадамус знается с темными силами. Отсюда, дескать, и его сверхъестественные способности.
Сам прорицатель, очевидно, чувствовал слабость своих позиций в этом плане, искал защиты у сильных мира сего. В частности, седьмая центурия, дошедшая до наших дней в сильно урезанном виде — 48 катренов из 100, — заканчивается длиннейшим прозаическим посланием королю Генриху II. Тому самому, как уже говорилось выше, с предсказания смерти которого и началась слава Нострадамуса как прорицателя.
Но пока король жив и наш герой ищет у него защиты. После выражения верноподданнических чувств он пишет:
«У меня есть серьезные причины обратиться к Вам лично, христолюбивый и победоносный Король. Мое лицо долго было пасмурным, пока я не решился предстать перед Вами, зная, что Ваше всемогущество безмерно. Я чувствовал, какой ослепительной должна быть предстоящая личная встреча с Вами. Я благословлял и боготворил тот день, когда смог предстать перед Вами, Ваше Величество. Мне известна Ваша человечность, и я знаю, что равного Вам нет…» И т. д. и т. п. И все в том же духе.
Продравшись сквозь дебри чинопочитания, улавливаешь смысл послания. Нострадамус просит разрешения посвятить королю «пророческие, выполненные бессонными ночами вычисления». Но, осуществляя преподношение, хитрый Нострадамус, конечна, хочет нечто взамен. Правда, просьба достаточно витиевато скрыта в недрах огромного абзаца, занимающего две печатные страницы сплошного текста. Цитировать все подряд я вам не буду: читать замучаешься; но главную мысль мы с вами постараемся все-таки вычленить.
«Для большей части моих пророчеств можно вычислить годы, месяцы и недели тех событий, которые произойдут в странах, городах и поселках Европы; в меньшей мере я касался того, что случится в Африке и отчасти в Азии… Особенно важны события, которые произойдут в 1585 году и в 1606 году, сопоставительно с сегодняшним днем (14 марта 1557 г.). Но я пошел дальше — до начала седьмого тысячелетия в моих предчувствиях того, что должно произойти на земле, в соответствии с астрономическими вычислениями и теми учениями, которые я мог постичь (речь идет о временах, когда начнет возрастать число врагов Христа и его Церкви)…»
Обратите внимание, Нострадамус считает отнюдь не лишним еще и еще раз подчеркнуть, что он в своих деяниях неустанно печется не только о благе своего короля, но и всемогущей церкви. Быть может, потому, что немного ниже он при описании технологии своего пророчества указывает, что «все было составлено в дни и часы прозрений». Причем одним из главных инструментов для поимки этого самого прозрения является некий бронзовый треножник. Вот как пишет о нем сам Нострадамус:
«Большую часть моих пророчеств я предсказывал с помощью бронзового треножника „ex tripode oeneo“, хотя многие приписывают мне обладание магическими вещами, которые, по сути дела, являются ничем, ибо их нет не только у меня лично, но и вообще у кого бы то ни было. Только бессмертный Бог, исследовавший все глубины человеческого сердца, благостный, справедливый и милосердный, достоин быть истинным нашим судьей».
Однако все же не надеясь, видимо, что этой защиты ему хватит, Нострадамус продолжает, искусно ставя по существу в один ряд и Бога и короля: «Я молю его (т. е. Бога. — С. З.) защищать меня от ярости и клеветы злых и невежественных людей, одержимых волей допрашивать и преследовать, а Ваши древние предки, короли Франции, исцелялись от духовного недуга, называемого королевской злостью; были же и есть те, которые нашли действенные способы лечения искусанных ядовитыми тварями; не таковы ли пророки, которые, руководствуясь не обманувшим их инстинктом, не только верно предвидят то, что есть и будет, как правильно предвидели, то, что было, но и предчувствуют самое страшное из того, что должно произойти, настолько страшное, что об этом лучше здесь не говорить».
И вот тут Нострадамус, что называется, выдает себя с головой. Обладай он в действительности точной информацией о возможной близкой кончине своего защитника, разве не намекнул бы он ему, не посоветовал бы поостеречься, не участвовать хотя бы в том злополучном турнире? Ведь с его смертью изрядно пошатнулось и положение придворного пророка. И должно было пройти долгих четыре года, пока кому-то не пришло в голову сопоставить один из катренов с действительными событиями…
Уверяю вас, что, имей Нострадамус хоть какие-то более-менее достоверные сведения об исходе злосчастного турнира, он, скорее всего, сделал бы все от него зависящее, чтобы тот турнир не состоялся.
Ловите рыбку в мутной воде. «Однако турнир все-таки состоялся, — скажете вы. — И вполне возможно, что Нострадамус, зная наперед ход событий, специально не предупредил короля о грозящей смерти. Не забывайте, что именно с этого предсказания и началась его слава…»
Но если все это так, то почему же тогда Нострадамус дрожит за свою жизнь, безопасность и благополучие? Почему обращается за защитой к человеку, которому осталось жить считанные годы, а не поищет себе защитника, так сказать, более долговечного?..
При желании можно найти ответы и на эти вопросы. Вот один из них. Нострадамус вместе с другим своим коллегой, возможно, старался довести свое предсказание до сведения короля, но Генрих II не внял предостережению. И вот результат…