Ангелмасса

— Вот зачем вы оставили у себя лишнего ангела, — медленно произнесла она. — Чтобы поддержать непрерывный приток посторонних вроде меня, от которых Ханан согласен принимать помощь. — Девушка посмотрела в глаза Орнины. — Вот только отныне я не чужая вам.

— Да, не чужая, — согласилась женщина. — Ты гораздо ценнее для нас, чем любой человек со стороны.

— Это так, но я больше не смогу вам помогать, — возразила Чандрис, чувствуя, как в ее душе поднимается отчаяние. — Какой от меня прок?

— Ты знаешь корабль лучше, чем мы оба вместе взятые, — сказала Орнина. — Ты лишняя пара рук, причем умелых, и теперь, когда дела Ханана становятся все плачевнее, нам не обойтись без тебя, если мы хотим, чтобы «Газель» продолжала летать.

— Все это чудесно, — парировала Чандрис. — Я буду поддерживать корабль на ходу, все сильнее уязвляя достоинство Ханана.

Орнина наставила на нее палец.

— Запомните одну вещь, юная леди: вы никоим образом не отвечаете за ужимки Ханана, его слабости и приступы ложной гордости. Да, ему неприятно зависеть от людей. Но это реальность, и отрицать ее означало бы со стороны Ханана еще более усугублять свое положение и положение тех, кто его окружает. Когда-нибудь он стиснет зубы и осознает это, но лишь при условии, если мы не будем ему потакать. Ясно?

— Да, — пробормотала Чандрис.

— Отлично. — Орнина глубоко вздохнула, и гнев, читавшийся в ее взгляде мгновение назад, исчез без следа. — И еще одно. Нравится тебе это или нет, ты для нас — подарок небес. Ты нужна нам. Более того, мы хотим, чтобы ты была с нами. Мы пять лет привечали бездомных, бродяг и воров, но не встретили ни одного, кто хотя в малейшей степени обладал твоей способностью ладить с нами и с кораблем.

Сердце Чандрис всколыхнули застарелые опасения.

— Я не смогу остаться с вами навсегда, — сказала она. — Я и не обещала вам этого.

— Знаю. — Орнина повернулась к своей панели, но Чандрис успела заметить, что ее глаза увлажнились. — Разумеется, ты вольна уйти от нас, когда захочешь. Просто я хочу, чтобы ты поняла наши чувства.

На панели вспыхнул сигнал.

— Похоже, пробка рассосалась, — сказала Орнина. — Нам нужно поторапливаться.

— Да, пора, — пробормотала Чандрис, с трудом проталкивая слова сквозь стиснутое судорогой горло. Да, она все поняла. Поняла, что, невзирая на свои страхи и привычки, не хочет покидать «Газель». Поняла, что, быть может, впервые в жизни у нее появилась цель, за которую стоит бороться.

Она больше не воровка. Но она еще не разучилась драться.

Корабль чуть заметно дрогнул, и вместо ускорителя Серафа на экране возникли паучьи лапы полюсов сети «Ангелмассы-Центральной».

— Вектор приближения? — спросила Орнина, вновь сосредоточившись на управлении кораблем.

— Зафиксирован и введен в компьютер, — отрывисто произнесла Чандрис, подлаживаясь к голосу женщины. — Однако, судя по всему, впереди плотное движение. Думаю, будет лучше подойти к станции по более широкой дуге, чем обычно.

— Неплохая мысль. — Орнина кивнула, и ее пальцы заплясали по клавишам. — Давай-ка посмотрим… Как тебе нравится вот эта кривая?

Чандрис быстро оценила предложенную траекторию.

— Недурно, — признала она. — Что мне делать — ложиться на новый курс или согласовать его с «Центральной»?

— Я сама свяжусь с диспетчером, — сказала Орнина, протягивая руку к коммуникационной панели. — Начинай вводить новые данные, чтобы к тому моменту, когда нам дадут «добро», быть наготове.

Чандрис уже застучала клавишами, корректируя курс, когда за ее спиной зашипел люк. Она оглянулась, ожидая увидеть Ханана…

— Кажется, мы прибыли на место, — заявил Коста, вплывая в рубку.

— Помолчите! Мы работаем, — сказал Чандрис, поворачиваясь к своей панели.

— Прошу прощения, — театральным шепотом произнес Коста, занимая свое место.

Чандрис не спеша проверила и перепроверила курс и компьютерные данные и наконец добилась желаемого — Орнина завершила свои манипуляции первой.

— Все готово, — сказала она девушке, выключая коммуникатор. — Вводи команду и исполняй. Привет, Джереко, — добавила Орнина, поворачиваясь к Косте. — Ваше оборудование в порядке?

— Да, спасибо, — отозвался молодой человек. — И даже лучше. Я думал, что буду вынужден неотлучно находиться у установки, но Ханан помог мне подключить канал вывода к резервной линии «Газели», и теперь я могу управлять приборами отсюда.

Чандрис почувствовала, как кривятся ее губы. Итак, Коста намерен обосноваться в рубке. Только этого не хватало.

— Ханан должен был ремонтировать топливный насос, — язвительно бросила она Косте, — а не возиться с вашей аппаратурой.

— Но он сам настоял, — возразил Коста. — Я не виноват в том, что Ханан из тех людей, которые стремятся всем помогать.

— Да, он такой, — пробормотала Орнина.

Чандрис стиснула зубы; что ни говори, они оба были правы. Как ни хотелось ей уязвить Косту, у нее не было причин для упреков.

— В следующий раз убедитесь в том, что он не занят чем-нибудь важным, — проворчала она.

— Спешу успокоить вас: больше это не повторится, — натянутым тоном отозвался Коста. — К тому времени, когда мы вернемся на Сераф, мой кредит будет возобновлен, и наши пути разойдутся.

— Вот и хорошо, — пробормотала Чандрис. Она бросила взгляд на Орнину, потом пригляделась внимательнее. Женщина с преувеличенным вниманием осматривала приборы, а на ее губах играла слабая, но явственная улыбка. — Ну, что еще? — осведомилась девушка.

— Нет, ничего, — сказала Орнина. Ее улыбка уступила место невинному выражению, так часто появлявшемуся на лице Ханана, когда приближалась кульминация одной из его шуток, которая оборачивалась для собеседника западней. — Откровенно говоря, Джереко, меня очень заинтересовала ваша работа. В чем конкретно заключается ваш эксперимент?

— Я собираюсь выделить несколько узких полос спектра излучения Ангелмассы, — ответил Коста. — Надеюсь, это поможет понять причины роста производства ангелов в последние месяцы.

— А оно возросло? — Орнина нахмурилась.

— Об этом свидетельствуют мои цифры, — сказал Коста. — Уж если на то пошло, то и ваши тоже. — Он оглянулся на девушку. — Чандрис вам не говорила?

Орнина тоже повернулась к Чандрис и вскинула брови.

— Это показалось мне несущественным, — сказала девушка, пожав плечами.

— Может быть, ты права, — согласилась Орнина. — Однако даже самые малозначительные обстоятельства порой оборачиваются очень важными. — Она вновь посмотрела на Косту. — Впрочем, хватит о делах. Расскажите о себе, Джереко.

Коста набрал полную грудь воздуха, и Чандрис повернулась к своей панели, натянуто улыбаясь. Орнина вступила на территорию, которую они с Костой прошли в разговоре во время ремонта фильтра. На территорию, которую она считала освоенной. Чандрис решила, что нынешняя беседа может оказаться весьма интересной.

Так и получилось, хотя и несколько неожиданным для нее образом. Рассказ Косты ни в чем не противоречил тому, что он сообщил Чандрис; он безукоризненно воспроизвел очередность событий и описания мест, в которых жил. Его речь была в достаточной мере ясной, точной и искренней, чтобы принять ее за чистую монету.

Однако все, что он рассказывал, было ложью.

Чандрис без труда могла указать множество промахов, очевидных для опытного в таких делах человека. Цветистые фразы, звучавшие так, словно их взяли из туристического путеводителя по Бальморалу; дословные выдержки из их разговора наедине — Чандрис по опыту знала, что такое случается крайне редко; осмотрительность, сквозившая в голосе Косты, свидетельствовала о том, что он тщательно формулирует каждую фразу. Ложь от начала и до конца. Отлично продуманная и выученная назубок, но тем не менее ложь.

В то же время ей не хватало какого-то завершающего штриха, о котором непременно позаботился бы любой мошенник, сумевший выдумать такую замысловатую историю. В голосе Косты не чувствовалось удальства и бесшабашной самонадеянности, присущих по-настоящему умелым выдумщикам, которых Чандрис знавала в Баррио.