Страница 128 из 133
– Мы не будем полагаться на Кихидзи. Если он откажет нам в помощи, мы сами справимся со всеми трудностями.
– Спорить об этом мало толку, – сказал, видимо, главный в этой группе. – Я предупредил Конно-мару о том, что произойдет сегодня ночью. Но его до сих пор нет, и меня это беспокоит.
Тщетность попыток уйти на восток для большинства Гэндзи была очевидна, потому что Хэйкэ теперь поднимут тревогу и заблокируют все дороги, идущие в восточном направлении. Им мог помочь только Кихидзи. Наконец, незадолго до рассвета, появился Конно-мару.
– Я не ожидал, что побег произойдет раньше полуночи, и мне было трудно поспеть за вами.
– Мы просим извинения. Но ничего нельзя было поделать. Мы говорили о полуночи, но наши планы внезапно изменились, потому что представился лучший шанс… Что Кихидзи? Что он сказал?
– Он посмеялся над нашим нетерпением и, кажется, подумал, что ничего не может сделать, кроме как поддержать наши планы.
– Значит, он согласен с нами?
– Но в таком случае предложил ли Кихидзи какие-нибудь идеи или же утверждал, что все еще слишком рано говорить, в чем они заключаются. Что он сказал, Конно-мару?
Небо начало светлеть, сквозь маленькое окошко хижины проник слабый свет.
Гэндзи внимательно вслушивались в то, что говорил Конно-мару.
– Кихидзи сейчас поддерживает нас больше, чем когда-либо раньше, но у него есть кое-какие условия. Он говорит, что не может отвечать за жизнь Усиваки, если мы не примем его условий.
– В чем они?
– Он будет отвечать только за безопасность Усиваки. Вы же, говорит он, должны заботиться о себе сами.
– Как! Он хочет, чтобы мы покинули Усиваку?
– Да, он говорит, что от этого зависит безопасность нашего господина.
– Как так?
– Здесь никто не знает, кто вы. Люди принимают вас за демонов Тэнгу, но если вы пройдете с Усивакой, то, как считает Кихидзи, этого будет достаточно, чтобы подвергнуть его жизнь опасности, да и свои жизни тоже.
– Конно-мару, а вы считаете, что он прав?
– Да. Вы свою роль сыграли. Теперь, когда Усивака ушел с горы Курама, вам больше ничего не остается, как оставить его и скрыться.
– А что будет с Усивакой?
– Обо всем остальном позаботится Кихидзи.
– Можем ли мы доверять ему?
– Если что-то пойдет не так, Кихидзи первым заплатит за это – причем своей жизнью. Мало толку продолжать подобные разговоры. Единственное, что мы можем сделать, – это довериться ему, – подвел итог Конно-мару.
Остальные выжидательно повернулись к Усиваке, а Масатика спросил:
– Вы только что слышали, как обстоят дела. Какова будет ваша воля?
Усивака, перед которым открывалась возможность исполнения его самой большой мечты, без колебаний ответил:
– У меня нет желания сразу же идти на восток. Если я отправлюсь туда, то нельзя сказать, увижу ли я когда-нибудь свою мать. Я должен идти в столицу – один или со всеми вами. Я должен повидать мать, хотя бы раз.
Сообщения о побеге Усиваки дошли до Рокухары к рассвету. Воины и соглядатаи были тут же направлены на гору Курама, где монахи, лучше других знавшие местность, уже начали поиски беглеца. К полудню, когда на Кураму прибыло несколько сотен воинов, Усивака и его сторонники находились на пути к пику Садзики. Когда они достигли его, Конно-мару сказал:
– Отсюда дороги ведут к провинциям Сига, Тамба и Сандзё, и теперь мы с вами расстаемся. Я один останусь с нашим молодым господином. – Потом он обратился к Усиваке: – Я буду с вами до тех пор, пока вы не отправитесь с Кихидзи на северо-восток. Туда я вас сопровождать не смогу. Вы абсолютно уверены, что хотите идти?
Усивака заколебался, потом он в очередной раз спросил:
– Конно-мару, вы действительно возьмете меня повидать мою мать? Когда вы это сделаете?
– Сначала я должен поговорить с Кихидзи. Он подумает, как обставить такую встречу.
– А вы не можете справиться с этим один, Конно-мару? Зачем вам сначала говорить с Кихидзи?
– Я обещал ему, что ничего не будет делаться без его согласия.
Гэндзи стали прощаться друг с другом.
– Ну, во имя будущего!
– Куда ты пойдешь, Горо?
– Сначала в Тамбу, где некоторое время буду скрываться.
– А ты, Адати?
– Думаю пойти в Северную Сигу.
Один за другим Гэндзи покидали Усиваку, обещая приехать к нему, когда он будет на востоке. К заходу солнца Усивака и Конно-мару остались одни на пике Садзики, который возвышался над горой Курама. Солнце садилось, вокруг них начинал клубиться туман.
– Господин Усивака, вы не устали? Можете идти?
– Конечно!
– Завтра в это же время мы увидим огни столицы. В условленном месте нас будет ждать экипаж.
– Экипаж?.. И куда же мы поедем?
– Этого я не знаю, но вам не стоит беспокоиться. Обо всем позаботится Кихидзи. Вам надо только полагаться на него. У меня нет причин сомневаться в нем.
Вдвоем они начали спускаться с пика. До наступления сумерек путники никого не видели, а потом встретили незнакомца, который спросил дорогу. Они прошли еще несколько часов, пока не оставили позади небольшое поселение, а затем увидели под собой мерцавшие в темноте огоньки.
– Конно-мару, это огни столицы?
– Нет, это огни святыни Атаго и монастыря.
– Мы уже порядочно прошли, далеко ли столица?
– Мы по пути петляем, чтобы избежать погони, но мы все ближе и ближе к Киото. Господин, – вдруг сказал Конно-мару, – когда мы придем в столицу, вы не должны больше называть меня Конно-мару, называйте меня Ковака.
– Называть вас Ковака?
– Меня там знают под таким именем.
– Хорошо. Я проголодался, Конно-мару.
– Сейчас посмотрим, смогу ли я найти вам что-нибудь поесть. Подождите вон в том храме.
После довольно долгого отсутствия Конно-мару вернулся и обнаружил, что Усивака спит на крыльце храма. Конно-мару растолкал его, и оба стали жадно есть то, что воин принес с фермы; потом оба улеглись спать, пока короткая летняя ночь не закончилась и не начался рассвет.
Полдня они шли. Время от времени им попадались незнакомцы, по внешнему виду которых можно было догадаться, что столица уже рядом.
– Мы теперь недалеко от Саги, – сказал Конно-мару, когда они увидели холм, напротив которого приютилась крытая соломой хибарка, обнесенная изгородью из кустарника. – Смотрите, он приехал, как и обещал! На дороге ниже хибарки стоит запряженный волом экипаж! – воскликнул Конно-мару.
На Усиваку то, что он увидел, не произвело впечатления, но выражение облегчения на лице спутника ободрило его. Конно-мару осторожно приблизился к калитке в изгороди и через нее подошел к хибарке, откуда доносилось довольно заунывное пение.
Он негромко крикнул:
– Добрый день, здесь живет отшельница Гио?
Монотонное песнопение прекратилось.
– Да? – раздался изнутри мелодичный голос; потом из хибарки появилась удивительно юная и красивая монахиня. – Кто вы?
– Вы – не Гио?
– Нет, я ее младшая сестра.
Узнав девушку, Конно-мару улыбнулся:
– Вы не помните меня, Коваку, слугу Тодзи?
– О, это вы, Ковака? Входите и подождите немного. Я позову Гио.
Почти тут же появилась Гио, и Ковака приветствовал ее, говоря:
– Сколько же я не видел вас? Я часто думал о вас, но…
– У вас все хорошо, Ковака? Вы по-прежнему у Тодзи?
– Да, там весело. Работа приятная, и не успеваешь замечать, как пролетают годы. Должно быть, прошло не меньше восьми лет с того дня, как я с вами ездил в Рокухару.
– Это как будто сон, правда? Уже прошло пять или шесть лет, как я поселилась здесь вместе с матерью, сестрой и Хотокэ.
– Да, и с тех пор, как уехали в Рокухару, вы никогда у нас не появлялись.
Лицо Гио помрачнело.
– Пожалуйста, Ковака, давайте не будем о прошлом. Теперь, когда приняла монашество, я заливаюсь краской стыда при мысли о том, что со мной когда-то происходило.
– Простите меня за глупость. Вы знаете, зачем я сюда пришел?
– Вы обещали встретиться здесь с господином Кихидзи, так ведь?