Страница 86 из 261
– Как ты узнал меня? – спросил он.
Сэйдзюро хлопнул себя по бедру.
– Предположение меня не подвело! Рад встретиться! Много слышал о тебе.
– От кого?
– От твоего покровителя Ито Ягоро.
– Ты его друг?
– Да. До прошлой осени он жил в уединении на горе Кагура в Сиракаве. Я часто навешал его. И он бывал у меня.
Кодзиро улыбнулся.
– Можно считать, что мы немного знакомы.
– Конечно. Иттосай часто вспоминал о тебе. Рассказывал, что в Ивакуни есть некий Сасаки, который, освоив стиль Тоды Сэйгэна, занимался под руководством Канэмаки Дзисая. Говорил, что Сасаки – самый молодой из учеников Дзисая, но придет день, когда один он сможет бросить вызов Иттосаю.
– Никак не пойму, почему ты сразу узнал меня.
– Ты молод и соответствуешь описанию Иттосая. Увидев, как ты орудуешь длинным мечом, я вспомнил и твое прозвище – Ганрю, Прибрежная Ива. Я нутром почувствовал, что это ты, и не ошибся.
– Удивительно! Правда.
Кодзиро восхищенно улыбнулся, но взгляд его вдруг упал на окровавленный меч. Он вспомнил бой и подумал, как уладить дело с Сэйдзюро. Они быстро сошлись и через несколько минут шагали по дамбе плечом к плечу, как старые друзья. Позади плелись Рёхэй и трое посрамленных учеников. Они направлялись в Киото.
– Не понимаю, из-за чего возникла драка. Я ничего не имел против них, – сказал Кодзиро.
Сэйдзюро размышлял о странном поведении Гиона Тодзи.
– Тодзи вывел меня из терпения, – сказал он. – Я сам с него спрошу, когда вернусь домой. Не думай, что я затаил на тебя обиду. Меня удручает то, что среди учеников много шалопаев.
– Ты видишь мой характер, – ответил Кодзиро. – Я без обиняков говорю все, что думаю, и готов сразиться с любым. Нельзя осуждать только твоих учеников. Они даже заслуживают похвалы за желание защитить честь школы. К сожалению, они неважные бойцы, но все же попытались. Мне их немного жаль.
– Я сам во всем виноват, – возразил Сэйдзюро. Лицо его выражало искреннюю боль.
– Забудем!
– Предел моих мечтаний!
Видя примиренных Кодзиро и Сэйдзюро, их спутники вздохнули с облегчением. Кто бы мог подумать, что этот красивый мальчик-переросток – знаменитый Сасаки Кодзиро, которого превозносил Иттосай. (Он называл его «Гением из Ивакуни».) Не ведая, кто перед ним, Тодзи опрометчиво пошутил и остался в дураках.
Рёхэй и оставшиеся в живых молодые самураи содрогались от мысли о том, как близко они были от сокрушительного Сушильного Шеста. Теперь, зная, кто шагает перед ними, они вдруг увидели широченные плечи и мощную спину Кодзиро. Они изумлялись собственной глупости, из-за которой недооценили незнакомца.
Они подошли к причалу. Трупы учеников уже застыли от мороза. Сэйдзюро приказал троим предать их земле, а Рёхэя послал искать коня. Кодзиро свистнул обезьянке, и та, возникнув из ниоткуда, вскочила хозяину на плечо.
Сэйдзюро уговаривал Кодзиро отправиться в школу на улице Сидзё и пожить у них. Он даже предложил Кодзиро своего коня, но юноша отказался.
– Это нехорошо, – ответил он, неожиданно проявив щепетильность. – Я – молодой ронин, а ты – глава знаменитой школы, сын выдающегося человека, вожак сотен последователей стиля Ёсиоки.
Взявшись за уздечку, Кодзиро продолжал:
– Верхом поедешь ты, а я пойду рядом, держась за уздечку, так легче. Если я вам не в тягость, то с удовольствием погощу у вас в Киото.
– Хорошо, сначала поеду я, а когда ты устанешь, поменяемся местами, – сердечно ответил Сэйдзюро.
Сэйдзюро смекнул, что не худо иметь рядом такого бойца, как Сасаки Кодзиро, ему ведь предстояла встреча с Миямото Мусаси в начале Нового года.
Орлиная гора
В 1550–1560 годах самыми знаменитыми фехтовальщиками в Восточной Японии были Цукахара Бокудэн и Коидзуми, князь Исэ. В Центральной Японии их соперниками являлись Ёсиока Кэмпо из Киото и Ягю Мунэёси из Ямато. Славился еще и Китабатакэ Томонори, князь Куваны, знаток боевых искусств и мудрый правитель. Много лет после его смерти жители Куваны вспоминали его с любовью, поскольку он был воплощением разумного правителя, пекущегося о благополучии подданных.
Когда Китабатакэ занимался под руководством Бокудэна, наставник посвятил его в Высшую Ступень владения мечом – секретнейший из тайных методов. Сын Бокудэна, Цукахара Хикосиро, унаследовал фамилию и имение отца, но не был посвящен в таинство меча. По этой причине стиль Бокудэна распространился не на востоке, где жил Хикосиро, а в районе Куваны, где правил Китабатакэ.
Как гласит легенда, Хикосиро приехал в Кувану после смерти Бокудэна, чтобы выведать у Китабатакэ его секрет. «Отец, – утверждал он, – передал мне тайну много лет назад, сообщив, что посвятил в нее и тебя. С недавнего времени я засомневался, владеем ли мы одним и тем же секретом. Сокровенная тайна Пути – наша общая забота, поэтому следует сопоставить наши знания. Согласен?»
Китабатакэ, раскусив хитрость наследника Бокудэна, согласился продемонстрировать свое умение, но показал Хикосиро лишь внешнюю сторону Высшей Ступени, скрыв ее потаенный смысл. Таким образом, Китабатакэ остался единственным обладателем знаний об истинном стиле Бокудэна, поэтому для его изучения самураи ехали в Кувану. На востоке страны Хикосиро выдавал за оригинальный отцовский стиль одну его видимость, лишь форму, лишенную души.
Эту историю рассказывают всем, кто оказывается в местности Кувана. Легенда сама по себе хороша. Взятая из жизни, она достовернее и убедительнее тысячи других народных преданий, которые поведают вам во славу родного города или провинции.
Мусаси услышал легенду от извозчика, когда они спускались с горы Тарусака после посещения замкового города Кувана. Он кивнул и вежливо пробормотал:
– Правда? Интересная история.
Была середина последнего месяца года, и хотя климат провинции Исэ считается мягким, ветер со стороны залива Нако пробирал до костей. Тонкое кимоно, исподнее хлопчатое белье и верхняя накидка совсем не защищали Мусаси от холода. Непривычно светлая одежда выглядела грязной и засаленной. Лицо его не то что загорело, а задубело от солнца. Растерзанная соломенная шляпа на косматой голове Мусаси выглядела нелепо. Потеряй он шляпу по дороге, никто бы ее не поднял. Давно немытые волосы, связанные на затылке, походили на птичье гнездо. Последние шесть месяцев продубили кожу Мусаси. Белки глаз ярко сверкали на черном лице.
Подрядившись подвезти немытого клиента, извозчик потерял покой. Он сомневался, что ему заплатят, и уж вовсе не надеялся на оплату обратного пути после того, как доставит седока далеко в горы.
– Господин! – робко произнес он.
– М-м-м?
– Мы доедем до Ёккаити к полудню, а к вечеру до Камэямы, но в деревне Удзи будем за полночь.
– М-м-м.
– Вас это устраивает?
– М-м-м.
Мусаси больше занимала панорама залива, а не беседа с возницей, поэтому на все его вопросы он отвечал кивком или хмыканьем. Извозчик еще раз попытался завязать разговор.
– Удзи – крохотное селение в глубине гор в восьми километрах от горы Судзука. Что там интересного?
– Надо повидаться с одним человеком.
– Там никого нет, кроме крестьян и дровосеков.
– Мне сказали в Куване, что там живет большой специалист по цепному шестоперу.
– Скорее всего, это Сисидо.
– Да, Сисидо, а фамилия…
– Сисидо Байкэн.
– Да..
– Кузнец, делает косы. Я слышал, что он ловко владеет шестопером. Вы изучаете боевое искусство?
– М-м-м.
– Тогда я бы посоветовал вместо Байкэна встретить мастеров в Мацудзаке. Там живет несколько лучших фехтовальщиков провинции Исэ.
– Кто, например?
– Скажем, Микогами Тэндзэн.
Мусаси кивнул.
– Я слышал о нем.
Он больше ничего не добавил, словно хорошо знал о достижениях Микогами.
Приехав в Ёккаити, Мусаси прохромал к харчевне, заказал бэнто и стал есть. Нога у него была перевязана из-за раны в ступне, поэтому ему пришлось нанять лошадь, а не идти пешком. Мусаси ревностно следил за тем, чтобы быть в хорошей физической форме, но несколько дней назад, в толчее портового города Наруми, он наступил на гвоздь, торчавший из доски. Красная распухшая ступня напоминала маринованную хурму, и со вчерашнего дня у него начался жар.