Страница 197 из 261
– Судя по тщательности проверок на заставах, мы, похоже, на пороге войны. Эти строгости введены недавно. Ходят слухи о лазутчиках из Осаки.
– А ограбление домов даймё? Власти помалкивают, ведь грабят тех, кто по долгу службы обязан поддерживать порядок.
– Вряд ли грабители пошли бы на такой риск. Это проделки лазутчиков. Ни один бандит не осмелится полезть в усадьбу даймё.
Пассажиры представляли как бы весь Эдо в миниатюре: возчики леса с опилками на одежде, две дешевые девицы из веселого квартала, вероятно приехавшие из Киото, три здоровенных парня с бычьими шеями, артель землекопов, роющих колодцы, две проститутки, заигрывавшие с мужчинами, монах – насельник храма и странствующий монах, ронин, подобный Мусаси.
Лодка причалила, пассажиры сошли на берег.
– Эй ты, ронин! Ты кое-что потерял, – окликнул Мусаси коренастый парень, протягивая ему парчовый мешочек, настолько старый и потертый, что от золотой нити осталось лишь воспоминание.
– Это не мое. Наверное, оставил кто-то из пассажиров.
– Мой! – схватил мешочек Иори, быстро засунув его за пазуху.
– Какой пострел! – возмутился парень. – Отдай! Сначала отвесь мне три поклона, а потом получишь мешочек. Не поклонишься, швырну тебя в реку.
Мусаси заступился за мальчика, сказав, что тот слишком мал.
– А ты кто такой? Брат? Хозяин? Как тебя зовут?
– Миямото Мусаси.
– Что? – уставился на Мусаси парень. – Будь внимательнее! – заметил он Иори.
Парень пошел прочь, но Мусаси удержал его:
– Извините, не уделите мне минуту?
Вежливость Мусаси застигла парня врасплох. Он резко обернулся, невольно сжав рукоять меча.
– В чем дело?
– Как вас зовут?
– Зачем это?
– Вы же узнали мое имя. Вежливость требует, чтобы и вы назвались.
– Я один из людей Хангавары, Дзюро.
– А теперь пошел вон! – подтолкнул его Мусаси.
– Я этого тебе не забуду! – убегая, крикнул парень.
– Трус! Надо было еще ему поддать, – сказал Иори, довольный, что за него расквитались.
По дороге в город Мусаси завел серьезный разговор.
– Иори, пойми, жизнь здесь совершенно отличается от деревенской. Там нашими соседями были лисы и белки, а здесь множество самых разных людей. Следи за своим поведением.
– Да, учитель.
– Земля становится раем, если люди живут дружно. У каждого человека есть плохие и хорошие качества. Случаются времена, когда верх берет дурная сторона человеческой натуры, и земля из рая превращается в ад. Понимаешь?
– Кажется, – ответил притихший Иори.
– Люди придумали хорошие манеры и этикет, которые не допускают проявления плохих сторон. Этикет укрепляет порядок в обществе, который является высшей заботой правителей страны. – Мусаси помолчал. – Твое поведение на пристани… Конечно, случай пустяковый, но твои манеры разозлили того человека. Ты огорчил меня.
– Да, господин.
– Не знаю, где мы с тобой остановимся, но в любом месте ты должен соблюдать правила и держаться вежливо.
Мальчик поклонился. Некоторое время они шли молча.
– Господин, не возьмете ли вы мой мешочек? Вдруг я его потеряю.
Взяв мешочек, Мусаси внимательно осмотрел его.
– Отец оставил его тебе?
– Да, господин. Я забрал его у настоятеля храма в начале года. Монах не взял ни песчинки. Возьмите себе немного.
– Спасибо. Я сохраню твой мешочек.
«Мальчик в отличие от меня практичен в жизни», – подумал Мусаси, сознавая свою беспомощность в денежных вопросах. Врожденная сметка ученика напомнила учителю о повседневных заботах людей. Мусаси тронуло доверие Иори. Мусаси хотелось сделать все возможное для развития способностей в мальчике.
– Где мы заночуем? – спросил Иори.
Город мальчику понравился, он с любопытством оглядывался по сторонам.
– Ой, сколько там лошадей! Верно, их продают. – Иори обрадовался коням, словно встретил старых друзей на чужбине.
Они дошли до квартала Бакуротё, где торговали лошадьми и было бесчисленное множество лавок и харчевен, набитых продавцами и покупателями, погонщиками, возницами. Люди толпились кучками, азартно торгуясь на всех наречиях. Говор Эдо выделялся резкостью и гортанностью звуков. Сквозь мешанину людей и лошадей решительно пробирался самурай. Он, похоже, высматривал хорошего коня.
– Одни клячи. Не предлагать же такое хозяину! – произнес он с недовольным видом.
Столкнувшись с Мусаси лицом к лицу, самурай отступил на шаг и, не веря своим глазам, воскликнул:
– Миямото Мусаси?!
Мусаси вгляделся в самурая и расплылся в дружеской улыбке, узнав Кимуру Сукэкуро. В замке Коягю они едва не скрестили мечи. Кимура искренне обрадовался неожиданной встрече.
– Не ожидал увидеть тебя здесь! Давно в Эдо?
– Только что пришел из Симосы, – ответил Мусаси. – Как здоровье вашего хозяина?
– Спасибо, но сам понимаешь, в возрасте Сэкисюсая… Сейчас я на службе у его светлости Мунэнори. Обязательно зайди к нам, я с удовольствием представлю тебя хозяину. Тебя ждет еще кое-что. – Сукэкуро многозначительно улыбнулся. – Бесценная вещь, которая принадлежит одному тебе. Ты должен прийти поскорее.
Мусаси не успел спросить, что это за ценность, как Сукэкуро, кивнув, быстро зашагал прочь. Слуга едва поспевал за ним.
В дешевых постоялых дворах Бакуротё останавливались в основном провинциальные торговцы лошадьми. Мусаси, экономя деньги, решил заночевать здесь. В гостинице, которую он выбрал, была большая конюшня, и комнаты для постояльцев походили на пристройки к конюшне. После суровой жизни в Хотэнгахаре захудалый постоялый двор почудился ему роскошным.
Вскоре мухи из конюшни одолели Мусаси. Хозяйка предложила сменить комнату.
– На втором этаже мух меньше, – успокоила она гостя.
В новой комнате не было спасения от солнца, и Мусаси разворчался на несносную жару. Всего несколько дней назад яркое солнце радовало бы его, поскольку оно требовалось рисовой рассаде и предвещало бы ясную погоду на следующий день. Когда мухи роились на потном теле работавшего в поле, он считал, что насекомые, как и он, занимаются своим делом – Мусаси воспринимал их таким же творением природы, как и себя. Переехав широкую реку и погрузившись в суету города, Мусаси находил жару изнуряющей, а мух невыносимыми.
Голод отвлек Мусаси от неприятных ощущений. Иори, судя по его лицу, тоже проголодался. Постояльцы в соседней комнате заказали большой горшок с тушеными овощами и сейчас, смеясь и громко переговариваясь, пили сакэ, закусывая аппетитно пахнувшей едой.
Хорошо бы отведать гречневой лапши! В деревне, чтобы поесть ее, крестьянину надо весной посеять гречиху, ухаживать за ней летом, сжать и обмолотить осенью, смолоть в муку зимой. В городе достаточно хлопнуть в ладоши.
– Иори, не заказать ли нам гречневой лапши?
– Здорово! – выпалил мальчик.
Хозяйка приняла заказ. Мусаси, прикрыв глаза от солнца, ждал еду. На противоположной стороне улицы он прочитал вывеску: «Полирую души. Дзусино Коскэ, мастер стиля Хонъами». Иори изумленно спросил:
– Как это «полирую души»?
– Думаю, что он полирует мечи, раз в надписи упоминается стиль Хонъами. Надо зайти в мастерскую и привести меч в порядок.
Лапшу не несли, и Мусаси решил вздремнуть. Он растянулся на циновке, но соседи расшумелись так, что он не выдержал.
– Иори, попроси соседей вести себя потише.
Комнаты разделяла фусума, но вместо того, чтобы раздвинуть перегородку, Иори пошел к соседям через коридор.
– Не шумите, мой учитель хочет спать, – сказал он разгулявшимся барышникам.
Шум мгновенно стих, и все злобно уставились на мальчика.
– Ты что-то сказал, креветка?
Прозвище не понравилось Иори.
– Мы перебрались наверх, чтобы избавиться от мух, – ответил он с вызовом, – а здесь вы орете, не даете отдохнуть.
– Сам явился или тебя послал твой учитель?
– Учитель.
– Тогда нечего тратить на тебя время, головастик. Передай хозяину, что Кумагоро из Титибу поговорит с ним попозже. А теперь исчезни!