Страница 196 из 261
– Эй вы! – окликнул Гэндзо крестьян.
Крестьяне вопросительно уставились на приезжих. Садо разглядел, чему кланялись крестьяне, – миниатюрному деревянному храму размером с клетку для птиц. С полсотни крестьян возвращались домой с полей, их мотыги были аккуратно вымыты.
Вперед вышел монах.
– Господин Нагаока Садо, если не ошибаюсь? Какая приятная встреча!
– А ты из храма Токугандзи? Ты сопровождал меня в деревню в день нападения бандитов?
– Совершенно верно. Вы в наш храм пожаловали?
– Нет. Я сегодня же должен вернуться в Эдо. Как мне найти ронина по имени Миямото Мусаси?
– Его уже здесь нет. Он ушел.
– Ушел? Почему?
– В прошлом месяце крестьяне решили устроить праздник по случаю преобразования здешней земли. Видите, какой она стала плодородной. Утром после праздника Мусаси и мальчик Иори покинули наши края.
Монах оглянулся, словно в надежде на неожиданное появление Мусаси. Садо велел рассказать все подробности.
После того как под руководством Мусаси крестьяне научились защищать себя, они едва не стали боготворить его. Те, кто прежде громче других высмеивали труды Мусаси, теперь служили ему, не щадя сил. Мусаси относился ко всем крестьянам ровно и справедливо, отучая их от дикой жизни. Он убеждал их трудиться лучше ради будущего их детей. Мусаси внушал им, что человек должен жить, заботясь о благе грядущих поколений.
Каждый день Мусаси помогали не меньше пятидесяти крестьян, и к осени была возведена надежная дамба. Зимой они приготовили поля, а весной пустили на них воду и посадили рис. К началу лета саженцы риса окрепли, а конопля и ячмень на сухих местах быстро шли в рост. На следующий год урожай должен удвоиться, а на третий – увеличиться втрое.
Крестьяне стали приходить к дому Мусаси, чтобы сердечно поблагодарить его, женщины приносили ему овощи. Однажды толпа крестьян явилась к Мусаси с кувшинами сакэ и исполнила священный танец под бой барабанов и свист флейт. Мусаси втолковал крестьянам, что успехом они обязаны не ему, а себе самим.
– Я делал все, чтобы вы поверили в свои силы, – говорил он.
Мусаси посетовал на крестьян монаху, сказав, что они безмерно превозносят его, бродячего ронина.
– Они и без меня должны верить в себя, – сказал Мусаси монаху. На прощанье он подарил монастырю фигурку Каннон, вырезанную из дерева своими руками.
На следующее утро деревня переполошилась.
– Неужели ушел?
– Не может быть!
– Он исчез, в доме пусто.
В тот день опечаленные крестьяне не вышли в поле. Монах строго отчитал их, обвиняя в неблагодарности и заставляя не забрасывать то, чему они с таким трудом научились. Крестьяне соорудили миниатюрный храм, поместив в нем статуэтку Каннон. Утром и вечером, проходя мимо святилища, крестьяне добрым словом поминали Мусаси.
Садо поблагодарил монаха за рассказ, ничем не выдав досады, как принято у людей его сословия.
Окрестности окутала весенняя дымка. Погоняя коня, Садо думал: «Напрасно я надолго отложил эту поездку. Я допустил небрежность в исполнении своего долга перед своим хозяином и подвел его».
Мухи
Дорогу на Симосу на восточном берегу реки Сумида, в том месте, где ответвляется путь на Осю, перекрывали большие ворота. Там находилась укрепленная застава, свидетельство твердой власти Аоямы Таданари – нового градоначальника Эдо. Мусаси и Иори дожидались своей очереди. Три года назад войти и выйти из Эдо было несложно. С тех пор город заметно разросся, стало больше домов и меньше пустующих участков.
– Эй, ронин, подходи, твоя очередь!
Двое стражников в кожаных хакама тщательно обыскивали Мусаси, а третий тем временем задавал вопросы.
– По какому делу в столицу?
– В общем-то без особого дела.
– Без определенной цели?
– Я изучаю боевые искусства. Можно сказать, что мое дело – совершенствовать боевые качества самурая.
Стражник замолчал. Мусаси ухмыльнулся.
– Откуда родом?
– Деревня Миямото уезда Ёсино в провинции Мимасака.
– Кому ты служишь?
– У меня нет хозяина.
– Кто дает средства на странствия?
– Никто. Я рисую, вырезаю из дерева статуэтки и расплачиваюсь ими за еду и ночлег. Часто ночую в храмах. Иногда даю уроки фехтования. Этим и живу.
– Откуда следуешь?
– Последние два года я занимался земледелием в Хотэнгахаре в Симосе. Я не собирался посвятить всю жизнь крестьянскому труду, поэтому ушел из деревни.
– Есть где остановиться в Эдо? Запрещено пускать в город людей, которым негде жить в столице.
– Есть, – твердо ответил Мусаси, поняв, что допросу не будет конца, если говорить правду.
– Где?
– У Ягю Мунэнори, владетеля Тадзимы.
Стражник от изумления открыл рот.
Мусаси в душе похвалил себя за находчивость. Его не волновало возможное разоблачение. Он полагал, что в доме Ягю о нем слышали от Такуана. Если вдруг начнут дознание, то Ягю не станут отказываться от знакомства с ним. По случаю и сам Такуан может оказаться в Эдо. Он и представил бы Мусаси аристократическому дому. Конечно, прошло время вызова на поединок Сэкисюсая, но Мусаси по-прежнему мечтал сразиться с Мунэнори – наследником прославленного отца, хранителем стиля Ягю и военным наставником сёгуна.
Имя аристократа зачаровало стражей.
– Ну ладно, – дружелюбно проговорил стражник. – Не стал бы тебя беспокоить, знай, что ты вхож к Ягю. Видишь ли, по дорогам бродят разные самураи. Приходится быть начеку с ронинами. Служба, сам понимаешь.
После еще двух-трех незначительных вопросов, заданных скорее для порядка, стражник сопроводил Мусаси через ворота.
– Господин, – обратился Иори к Мусаси, – почему они так придираются к ронинам?
– Ловят лазутчиков.
– Кто же из них явится сюда в обличий ронина? Неужели здесь настолько глупые чиновники? Их дурацкие вопросы задержали нас, опоздали на переправу.
– Тихо, услышат. Ни о чем не беспокойся. Полюбуйся Фудзиямой, пока не придет следующая лодка. Отсюда гора хорошо видна.
– Подумаешь, из нашего дома тоже видно.
– Да, но здесь иной вид.
– Как это?
– Фудзияма никогда не бывает одинаковой, она меняется каждый день, каждый час.
– Мне она кажется неизменной.
– Ты просто не пригляделся. Она многолика в зависимости от времени года, погоды, места, откуда на нее смотришь. Каждый человек видит ее по-своему.
Не проявив интереса к горе, Иори подобрал плоскую гальку и ловко пустил ее по поверхности воды. Позабавившись, Иори подошел к Мусаси.
– Мы правда пойдем в дом Ягю?
– Надо подумать.
– Но вы же сказали страже?
– Да, я собирался к нему, но дело это непростое. Он ведь даймё.
– Он, похоже, очень важный господин, я тоже хочу стать таким.
– Важным?
– Да.
– Слишком низкая цель.
– Как это?
– Посмотри на Фудзияму.
– Не собираюсь походить на нее.
– Ты должен, никому не подражая, стать безмолвным неподвижным гигантом. Такими бывают горы. Не суетись в тщетной надежде удивить людей. Они начнут уважать тебя, если ты того достоин. Подлинное уважение ничем не купишь.
Слова Мусаси пролетели мимо ушей мальчика. Подошла лодка, и Иори побежал занимать место.
Река Сумида отличалась своенравием, была глубокой в одном месте, мелкой в другом, то узкой, то широкой. Во время прилива вода в ней мутнела, а в устье Сумида расширялась чуть ли не вдвое. На месте переправы река почти сливалась с морем.
Над головой синело небо, вода была прозрачной, и Иори отчетливо видел стайки рыбешек в глубине. На дне среди камней он заметил ржавый шлем. Его совсем не интересовал разговор за его спиной.
– И вы полагаете, что все обойдется при том, что творится?
– Сомневаюсь.
– Я тоже. Рано или поздно, но дело дойдет до драки. Не хотелось бы, конечно, новой смуты.
Остальные пассажиры молча смотрели на воду, показывая полное безразличие к разговору. Все боялись правительственных соглядатаев. Откровенные смельчаки рисковали жизнью, высказывая собственное мнение.