Страница 183 из 261
Стайка детей усердно искала что-то, переворачивая камни. Дети окружили приезжих, стараясь перекричать друг друга.
– Купите, пожалуйста!
– Бабушка, а у меня лучше.
Ядзибэй, видимо любивший детей, не выказывал раздражения.
– Чем торгуете? Крабами?
– Нет, наконечниками стрел! – хором ответили дети, показывая пригоршни этого добра.
– Наконечники стрел?
– Ну да! За храмом похоронено много воинов и лошадей. Приезжающие сюда покупают наконечники, чтобы принести их в жертву мертвым. Вы тоже должны купить.
– Наконечники мне не нужны, но я дам вам денег. Согласны?
Все, разумеется, одобрительно зашумели. Ядзибэй раздал монеты, и дети убежали на поиски наконечников. Вскоре из крытой тростником хижины вышел человек, который собрал у детей деньги. Ядзибэй осуждающе щелкнул языком и отвернулся. Осуги завороженно оглядывала окрестности.
– В этих местах, верно, шли большие сражения.
– Точно не знаю, но во времена, когда Эдо был маленьким провинциальным селением, здесь происходили бои, лет пятьсот тому назад. Говорят, что в двенадцатом веке сюда приходил собирать войско Минамото-но Ёритомо из Идзу. А когда императорский двор был разделен – кажется, в четырнадцатом веке, – владетель Мусаси, князь Нитта, потерпел здесь поражение от клана Асикага. В последние двести лет здесь сражались Ота Докан и другие полководцы.
Пока Осуги и Ядзибэй беседовали, Дзюро и Короку пошли вперед, чтобы приготовить им место на веранде храма.
Храм несказанно разочаровал Осуги. Сэнсодзи представлял собой полуразвалившееся строение, а настоятель жил в жалкой хижине.
– И это храм? – неодобрительно заметила Осуги. – А сколько разговоров о Сэнсодзи!
Великолепный девственный лес окружал храм, однако святилище Кандзэон имело жалкий вид. Каждый год река выходила из берегов, подступая к веранде храма.
– Добро пожаловать, рад вновь видеть вас, – раздалось откуда-то сверху.
Осуги увидела на крыше настоятеля.
– Чините кровлю? – благодушно справился Ядзибэй.
– Приходится. Птицы одолели. Только настелю свежую солому, как они растаскивают ее на гнезда. Постоянно где-то протекает. Располагайтесь, сейчас спущусь.
Осуги и Ядзибэй зажгли поминальные свечи и вошли в полумрак храма. «Как же не течь!» – подумала Осуги, взглянув на потолок, зиявший бесчисленными дырами.
Осуги, вынув четки, опустилась на колени рядом с Ядзибэем. Глаза ее заволок туман, когда она начала читать молитву Каннон из Сутры Лотоса:
Старуха начала молитву негромко, но постепенно ее голос креп, она забыла о присутствии Ядзибэя, Дзюро, Короку и, казалось, отрешилась от бренного мира.
Четки задрожали в руках старухи. Она без паузы перешла от молитвы к собственным просьбам:
Внезапно смолкнув, Осуги прижалась лбом к полу.
– И сделай из Матахати хорошего человека. Помоги процветанию дома Хонъидэн, – шепотом пробормотала она.
Наступило молчание. Снаружи донесся голос настоятеля, который приглашал гостей выпить чаю. Ядзибэй и оба молодых человека, простоявшие всю молитву в подобающей позе, растирали затекшие ноги.
– А теперь мне можно попробовать сакэ? – блестя глазами, спросил Дзюро.
Получив разрешение хозяина, он заспешил к дому настоятеля и разложил на веранде обед. Когда подошли его спутники, он уже потягивал сакэ, держа чарку в одной руке, и помешивал кипящую в масле рыбу другой.
– Что из того, что нет цветущей сакуры, – глубокомысленно заметил он. – Зато все остальное как во время любования цветами сакуры.
Ядзибэй передал настоятелю пожертвование, сказав, что оно пригодится для починки крыши. Когда Ядзибэй отдавал деньги, его взгляд упал на ряд деревянных дощечек с именами жертвователей и указанием переданных сумм. Обычно давали столько же, сколько и Ядзибэй. Выделялась одна надпись: «Десять золотых монет. Дайдзо из Нараи. Провинция Синано».
Уязвленный Ядзибэй обратился к настоятелю:
– Не мне, конечно, говорить, но десять золотых монет – слишком большая сумма. Этот Дайдзо правда такой богач?
– Я не знаю его. Он появился неожиданно в конце прошлого года и заявил, что позорно держать в столь плачевном состоянии самый известный храм местности Канто. Он сказал, что жертвует золото на покупку строительного леса.
– Какой благочестивый человек!
– Он пожертвовал еще три золотые монеты на синтоистские храмы Юсима и не менее двадцати храму Канда Мёдзин. Он особенно печется о храме Канда Мёдзин, потому что там обитает дух Тайра-но Масакадо. Дайдзо считает Масакадо не мятежником, а первопроходцем, освоившим восточную часть страны и достойным почитания. Поживете у нас, и вы познакомитесь с необыкновенными жертвователями.
Старик не успел договорить, как прибежали ребятишки, кричавшие во весь голос.
– Что вам надо? – строго прикрикнул на них настоятель. – Если хотите играть, идите к реке. Здесь храм, шуметь нельзя.
Ребятишки, юркие, как стайка рыбешек, вбежали на веранду.
– Скорее! – кричали они. – Там страшная драка.
– Самурай сражается.
– Один против четверых.
– Бьются на настоящих мечах.
– Огради нас, Будда! – запричитал настоятель, торопливо надевая сандалии. На бегу он объяснил гостям: – Вынужден оставить вас на некоторое время. Наш берег – излюбленное место для поединков. Как ни выйду к реке, обязательно натыкаюсь на дерущихся. То один кромсает другого на куски, то кого-то дубасят до смерти палками. Потом являются судейские чиновники и требуют письменных показаний. Взгляну, что сейчас приключилось.
– Драка? – хором переспросили Ядзибэй и его подручные и немедленно последовали за настоятелем. Осуги отстала от них, и, когда дошла до берега, бой уже окончился. Дети и жители рыбацкого поселка стояли безмолвным кружком. Осуги сначала не поняла, почему все молчат, но и у нее перехватило дыхание, как только она заглянула в центр круга.
Четыре обезображенных тела лежали на земле. Вдоль берега шагал решительного вида молодой самурай в красном плаще. Он не замечал собравшихся. Ласточка черной молнией метнулась над его головой.
Внезапно толпа, как по команде, вскрикнула – один из лежавших на земле приподнялся и крикнул в спину уходящему самураю:
– Стой! Не смей убегать!
Самурай в плаще остановился, поджидая едва державшегося на ногах противника.
– Бой не кончен! Дерись! – прохрипел раненый, делая выпад вперед. Самурай, отступив на шаг, молниеносным ударом разрубил голову нападавшего.
– Ну как, теперь кончено? – зловеще произнес самурай.
Никто не заметил, когда он успел вырвать из ножен Сушильный Шест.