Страница 116 из 261
– Вы тоже любите керамику? – вежливо продолжал Коэцу. – У вас верный глаз.
– Не уверен, – скромно ответил Мусаси. – Я говорил то, что приходило в голову. Простите, если я допустил какую-нибудь глупость.
– Никто не ожидал от вас глубоких суждений. Требуется опыт целой жизни, чтобы сделать одну хорошую чашку. Вы обладаете чувством красоты. Занятия фехтованием, видимо, способствовали развитию вашего глаза.
В словах Коэцу проскользнула нотка искреннего восхищения, но он, старший по возрасту, не позволял себе хвалить юношу.
Вскоре появился слуга со свежей зеленью, и Мёсю приготовила суп. Она подала его в маленьких тарелочках, которые, как выяснилось, тоже были сделаны руками Коэцу. Подогрели кувшинчик сакэ, и началась пирушка на природе.
Угощение к чаю было слишком легким и изысканным для вкуса Мусаси. Его мощный организм требовал простой и сытной пищи. Он, соблюдая приличия, похвалил тонкий аромат жиденького супа, понимая, что может почерпнуть много полезного из общения с Коэцу и его очаровательной матушкой.
Некоторое время спустя Мусаси начал беспокойно оглядывать поле.
– Мне очень приятно ваше общество, но пора идти. Я очень хочу остаться, но боюсь, что ученики моего соперника могут явиться сюда и причинить вам беспокойство. Мне бы не хотелось втягивать вас в неприятности. Надеюсь, что у меня будет возможность еще раз повидаться с вами, господин Коэцу, и с вашей почтенной матушкой, – сказал Мусаси любезным хозяевам.
– Окажетесь поблизости от переулка Хонъами, непременно заходите к нам в гости, – произнесла Мёсю, вставая с коврика, чтобы попрощаться с Мусаси.
– Пожалуйста, навестите нас. Побеседуем не спеша, – добавил Коэцу.
Опасения Мусаси не оправдались – учеников школы Ёсиоки не было видно. Он остановился, чтобы взглянуть на новых знакомых. Да, они живут совсем в ином мире. Долгий каменистый путь Мусаси никогда не приведет его к безмятежным радостям Коэцу. С поникшей от, дум головой Мусаси медленно побрел к окаемке поля.
Ночной путь
Запах готовящейся еды и дровяной дым заполнил маленькую винную лавку на окраине города. Это был наскоро сколоченный сарай с земляным полом, доской вместо стола и несколькими сиденьями. Видневшаяся вдалеке пагода Тодзи в лучах заходящего солнца казалась охваченной огнем. Кружившиеся над ней вороны походили на хлопья пепла, парящего в воздухе.
За самодельным столом расположились несколько торговцев и бродячий монах, кучка поденщиков в углу разыгрывала, кому сегодня ставить выпивку. Они вертели волчок, сделанный из монеты с продетой в дырку палочкой.
– Ёсиока Сейдзюро попал в серьезную переделку, – сказал один из торговцев. – А я рад. Выпьем!
– И я за это выпью, – отозвался другой.
– Еще сакэ! – приказал хозяину третий.
Торговцы пили много и неторопливо. Быстро сгущались сумерки, занавеска-норэн на входе в лавку слилась с тенью. Один из торговцев крикнул:
– Не вижу, подношу сакэ ко рту или к носу! Где огонь?
– Одну минуту! Сейчас разведу! – устало отозвался хозяин лавки. Пламя заплясало в очаге. Чем гуще становилась тьма снаружи, тем ярче казался огонь в лавке.
– Всякий раз выхожу из себя, как подумаю о них. Задолжали мне кучу денег за рыбу и уголь! Изрядная сумма, уж поверьте! А какие запросы у этой школы! Я поклялся себе получить все долги с них в конце года, и что же? Эти забияки никого не пускали, оскорбляли и запугивали. До чего дошли! Вышвырнули вон честных торговцев, которые многие годы поили, кормили их в кредит!
– Пустое дело плакать по потерянным денежкам. Что было, то сплыло. После боя около храма в Рэндайдзи настал их черед плакать.
– Что и говорить, я доволен. Они свое получили.
– Надо же, Сэйдзюро разделали почти без боя.
– Сам видел?
– Нет, рассказывали. Мусаси свалил его с первого удара. Деревянным мечом. Изувечил на всю жизнь.
– Что будет со школой?
– Дела неважные. Ученики жаждут крови Мусаси. Они совсем потеряют лицо, коли не убьют его. Слава дома Ёсиоки рухнет. Единственный, кто может одолеть Мусаси, – Дэнситиро, младший брат, так они говорят. Разыскивают его повсюду.
– Я и не знал, что есть младший Ёсиока.
– Не ты один, многие не слышали о нем. Говорят, он поспособнее старшего. Совсем никудышный человек, в школе не бывает, является только за деньгами. Прожигает жизнь, ест и пьет, хвастая именем Ёсиоки. Берет деньги у людей, которые знали его отца.
– Ну и парочка, как на подбор! Жалко, что у Ёсиоки Кэмпо такие наследники!
– Одна кровная связь еще не все значит.
У очага на полу спал пьяный ронин. Он давно не приходил в себя, и хозяин его не беспокоил. Ронин зашевелился, пытаясь подняться.
– Отодвиньтесь немножко, – попросил хозяин, подкладывая дрова в огонь. – Подол кимоно может загореться.
Матахати открыл осоловелые глаза.
– Знаю, знаю… м-м-м… Отстань! – промычал он, сверкая красными от сакэ и отблеска огня глазами.
Матахати слышал о бое около Рэндайдзи не только в этой лавке. Казалось, весь город только и судачит о поединке. Чем больше Матахати слышал о подвигах Мусаси, тем сильнее ощущал собственное падение.
– Еще одну! – приказал Матахати. – Греть не надо, выпью так. Лей в мою чашку.
– Вы случаем не больны? У вас очень бледное лицо.
– Тебе какое дело? Лицо мое!
Матахати привалился к стене, скрестив на груди руки.
«Придет время, и я им всем покажу! – думал он. – Путь к успеху прокладывается не одним мечом. Главное – успех, а каким способом – не важно! Можно разбогатеть, заполучить титул иди удачно ограбить. Нам с Мусаси по двадцать три года. Если кто-то и достигал известности в таком возрасте, то быстро утрачивал славу. Такие люди дряхлеют к тридцати годам – „старенькие мальчики“!
Едва новость о поединке у Рэндайдзи докатилась до Осаки, Матахати тотчас отправился в Киото. Делать ему там было нечего, но известие о победе Мусаси вывело Матахати из себя, и он решил на месте разузнать подробности.
«Он на вершине славы, – раздраженно думал Матахати, – но ему не избежать падения. В школе Ёсиоки много достойных людей: „Десять меченосцев“, Дэнситиро, других…» Матахати с нетерпением ждал дня, когда Мусаси проучат как следует. Судьба между тем уготовил неожиданности для самого Матахати.
– Как хочется пить! – громко простонал Матахати, медленно поднимаясь на ноги, но все еще не отрываясь от стены. Посетители умолкли, наблюдая, как он добрался до кадки с водой и, чуть не окунувшись в нее, зачерпнул воды. Напившись, Матахати швырнул ковш в сторону и, шатаясь, направился к выходу.
От увлекательного зрелища первым оправился хозяин, который бросился со всех ног за уходящим клиентом.
– Вы не заплатили! – крикнул он.
– Ты о чем? – пробурчал Матахати.
– Вы кое-что забыли.
– Ничего я не забыл.
– Забыли заплатить, хе-хе…
– Неужели?
– Сожалею, но именно так.
– У меня нет денег.
– Нет?
– Совсем. Недавно были, а теперь…
– Вы хотите сказать, что ели и пили у меня…
– Заткнись!
Пошарив в кимоно, Матахати достал коробочку для лекарств, принадлежавшую убитому самураю, и швырнул ее в лицо хозяину лавки.
– Не поднимай шум! Я – самурай с двумя мечами. Ослеп, не видишь? Я не настолько пьян, чтобы улизнуть, не заплатив. Эта вещица, подороже твоего сакэ. Сдачу возьми себе!
Хозяин лавки стоял, прижав руки к лицу. Коробочка угодила в цель. Высунувшиеся из-под занавески посетители возмущались. Пьяному непереносимо видеть другого пьяного, который отказывается платить.
– Мерзавец!
– Жулик!
– Надо его проучить!
Посетители выбежали из лавки и окружили Матахати.
– Плати, негодяй! Так просто не уйдешь!
– Мошенник! Всегда, видно, надуваешь людей. Мы тебя вздернем, если не заплатишь.
Матахати взялся за рукоятку меча, чтобы припугнуть расшумевшихся людей.
– Считаете, что можете меня повесить? – угрожающе проговорил он. – Хотел бы посмотреть, как вы это сделаете! Да знаете ли вы, кто я такой?