Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 70

— Выходит все-таки, это мой звонок подтолкнул ее к самоубийству… — тихо сказала я.

— Я бы не стал все воспринимать так однозначно, — возразил Капитонов, — зачем такие крайности? Кроме белого и черного, есть еще и серое, и его, поверьте, намного больше. Что касается Богаевской, то ее «переклинило» раньше, еще в аэропорту, когда она узнала Пашкова. Да, ситуация и впрямь была неординарная: приехала поддержать кандидата, а он при ближайшем рассмотрении оказался насильником, от воспоминаний о котором она убегала последние пятнадцать лет. С переменным успехом убегала. Это была очень мучительная борьба, как я понимаю: то ей казалось, что она избавилась от страха, то ужасные переживания накатывали на нее вновь. Ее импресарио рассказывал, что несколько раз она полностью выпадала из реальности, тогда ее помещали в одну хорошую клинику, где она и познакомилась с Майей, тоже, между прочим, жертвой сексуального насилия. Правда, Пашков в данном случае совершенно ни при чем.

— А как Майя? — только сейчас вспомнила я.

— Без изменения, — произнес Капитонов, — по крайней мере, в том, что касается ее головы. Психиатр говорит, что в себя она придет не скоро.

— А про Богаевскую она знает? Капитонов пожал плечами:

— Пойми, что у нее на душе. Пока можно утверждать одно: она приехала сюда ее искать, и про Пашкова ей было известно. По всей вероятности, она связала исчезновение Богаевской с Пашковым, только этим можно объяснить ее звонок на передачу — вы тогда оказались не оригинальны — и эту детскую выходку с кислотой. Что до самого Пашкова, то он очень долго ничего не понимал, он ведь не запомнил Богаевскую, сколько у него таких было! Точнее, про изнасилование он, конечно, не забыл, а вот лицо жертвы ему в память не запало. В отличие от нее — он ей, наверное, по ночам мерещился.

— Совпадение, простое совпадение, — грустно улыбнулась я.

— Вот именно, — подтвердил Капитонов, — не первое и не последнее в этой истории, которая, похоже, вся состоит из разного рода совпадений. И ваше появление в ней из той же области. Надо же было такому случиться, что вы знали Наташу Русакову, которая когда-то училась с Еленой Богаевской. И надо же вам было найти ту газетную вырезку пятнадцатилетней давности, которую даже я поначалу не принял всерьез.

— А сейчас? — Я посмотрела на него исподлобья.

Он еще раз крутанул пачку сигарет на гладкой поверхности журнального столика:

— А сейчас… Знаете, что я вам скажу… Пятнадцать лет — это очень долго, к тому же иных уж нет, а те далече… Поэтому многие события, вернее, связки между ними приходится восстанавливать методом моделирования. Лично я себе рисую все это следующим образом. Богаевскую, как вы помните, изнасиловали после областного фестиваля искусств, она там выступала вместе с хором…

— Постойте, — в моем оглушенном сознании что-то такое забрезжило, — да ведь Наташа…

— Конечно, — кивнул Капитонов, — она тоже там была, тоже пела в хоре, только не солировала, как Богаевская.

— Вы хотите сказать, что ее тоже… — Бог знает, почему я вдруг испугалась. Ведь пугаться того, что произошло пятнадцать лет назад, нелепо.

Капитонов отрицательно покачал головой:

— Думаю, что нет, хотя утверждать на все сто пока не берусь. На мой взгляд, все было немножко по-другому. Ваша подружка Наташа каким-то образом узнала об изнасиловании, кто именно это сделал, она не знала, но, предположим, видела, как Богаевская садилась в чью-то машину, и запомнила лицо Пашкова. А через два месяца, когда мать уже увезла Богаевскую в Питер, ваша подружка случайно встретила фотографию Пашкова в газете. Очевидно, у нее было обостренное чувство справедливости, если она решила самостоятельно обличать порок. Не совсем понятно, почему она отправилась к матери Пашкова. То ли ею руководило то же чувство отчаянного безрассудства, что и вами, то ли она рассчитывала застать там самого Пашкова…

— Наташа была у Пашковой? — Перед моими глазами поплыли радужные круги. Капитонов помрачнел:

— Да, в тот вечер она отправилась в Пригородный. Чем это кончилось, вы, наверное, уже догадались?

— Господи, — выдохнула я и закрыла лицо руками. — Но почему?

— Почему Пашкова ее убила? Ну, это не самая сложная головоломка. Единственный сын любящей матери, ради которого она своей личной жизнью пожертвовала. День и ночь пахала как проклятая, чтобы он в люди выбился. Не только из-за любви к родной кровиночке, но и чтобы утереть нос подлецу-мужу, ушедшему к другой. Впрочем, это все мелочи. Пятнадцать лет назад, как раз накануне известных событий, Пашкову вовсю засветила перспектива повышения по службе с переездом в Москву. Фигурально выражаясь, он уже вещички паковал и предвкушал, что скоро станет столичной штучкой. Может, оттого и пустился во все тяжкие, чувствовал, что в Москве уже так вольготно не погуляет… Так что мать пошла на преступление, чтобы спасти судьбу и карьеру сына, а тот, кстати говоря, ничего и не знал о такой ее самоотверженности. И жена его тоже не знала, при том, что была в курсе его делишек, в том числе и изнасилования. Конечно, восторга все это у нее не вызывало, но… Как говорится, где еще найдешь такого перспективного мужа? — Капитонов задумался. — И все вполне могло сойти им с рук, если бы не случайность. Кто же мог предположить, что известная оперная певица Богаевская и есть та самая испуганная девчонка, которую однажды затащили в машину и изнасиловали?





Я медленно прозревала:

— Теперь я понимаю, почему Наташина фотография не произвела на Пашкова никакого впечатления… Да и мой звонок в прямой эфир, конечно, не мог возыметь на него никакого воздействия. А его мать… Как она это сделала? Ножом?

— По крайней мере, так она говорит, а потом, ночью, зарыла в огороде. Завтра начнем откапывать… На том месте дерево выросло, корчевать придется… А что меня больше всего потрясло, так это ее рассказ о том, что в тот момент, когда она ее убивала, в комнату вошел сын Пашкова. Ему тогда было только три года, и он гостил у бабушки. Она говорит, что с этого времени он не произнес больше ни слова… Болезнь у него такая редкая — он аутист. Впрочем, вы ведь его видели.

— Да, он тоже был там…

— Ну вот, теперь вы знаете то, что хотели, — Капитонов поднялся со стула и сунул в карман свои сигареты, — правда, должен вас предупредить, на покой в ближайшее время не рассчитывайте. Свидетель — очень хлопотная обязанность, и вас еще помучают. Впрочем, вы больше чем свидетель, вы непосредственный участник. Можно даже сказать, помощник. Правда, очень непоследовательный и противоречивый, но, должен признать, сослуживший нам добрую службу. Вы как бы стали невольным катализатором многих событий, чем облегчили нашу работу.

— Скажите лучше, лабораторным кроликом, который к тому же сам ставит на себе опыты. — Я прикусила губу, чтобы не заплакать, потому что вдруг неожиданно ярко увидела Ледовского живым. А потом призналась:

— А я, если честно, подозревала, что вы подыгрываете Пашкову.

— Ну уж вы скажете, — отмахнулся Капитонов. — Я, пожалуй, пойду, пока вы со своим богатым воображением не выдали еще чего-нибудь почище.

Но я не позволила ему уйти, остановив вопросом:

— А кто же покушался на Пашкова? Капитонов почесал затылок:

— Может, на сегодня хватит?

— Ну нет, — решительно возразила я, — раз уж вы меня использовали, то извольте хотя бы поделиться результатами.

— Так уж прямо и использовали! — притворно оскорбился Капитонов. — Не лучше ли считать, что мы просто сотрудничали?

— Тем более, какие секреты могут быть от сотрудников? — отпарировала я.

— Ну хорошо, — сдался Капитонов, — но предупреждаю, от своих сотрудников я требую конфиденциальности.

— Заметано, — усмехнулась я.

— Тогда так, — Капитонов снова опустился на стул, — на Пашкова никто не покушался.

— Как это? — Я тряхнула головой.

— Если только считать покушением выходку Майи. Что касается того выстрела, то его целью был вовсе не Пашков, а Литвинец. А Пашков был заказчиком. Ну что, теперь вы удовлетворены?