Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 64

Мне стало немного жаль его. Что он обо мне подумает? Небось еще обидчив, как все провинциалы, наговорит про меня своей тетке, которую я и в глаза не видела, чего-нибудь не слишком лестного.

— Хотите чаю? — спросила я.

— Большое спасибо, вы таклюбезны, не смею вас утруждать. — Теткин племянник повторил мою же тарабарщину. Похоже, в глубине души он все же затаил на меня обиду за неласковый прием.

— Да ладно вам, не сердитесь. Это я так, спросонья. — Я не сводила взгляда с зависшего лифта, в душной утробе которого томился наш с Ингой покойник и ждал своего часа. Когда наконец лифт заработает, «счастливчику», вызвавшему его первым, откроется страшная картина.

— Идите же, идите же сюда! — позвала я своего новоявленного родственника со всем возможным радушием.

— Ну хорошо. — Невзрачный человечек с экзотическим именем пожал щуплыми плечами и послушно потопал вверх.

Я отступила в глубь прихожей, теткин племянник мышкой прошмыгнул в дверь и заозирался.

— Прошу вас на кухню, — пригласила я, — а то в комнатах у меня беспорядок.

— Ничего, ничего, — пробормотал теткин племянник и скромно устроился на табурете.

Я без всякого энтузиазма метала на стол все, что у меня было, — печенье, варенье, масло и ветчину, — не переставая прислушиваться к тому, что происходило за стенами моей квартиры, и с ужасом ожидая, когда в утреннюю тишину ворвется чей-то вопль. Это будет означать, что лифт заработал и кто-то увидел мертвого Юриса, завернутого в мое махровое покрывало в дельфинах.

— Вы одна здесь живете? — Теткин племянник окончательно осмелел.

— Что?.. Одна… То есть с сыном, — рассеянно молвила я, целиком и полностью сосредоточенная на злосчастном лифте. — Он сейчас у бабушки. Ну… у моей мамы в Котове.

— А папа ваш, я слышал, уже умер? — Теткин племянник чинно-благородно помешивал ложечкой чай. Я вздохнула:

— Да, умер. Одиннадцать лет назад. Месяца до рождения внука не дожил. А я в честь дедушки назвала сына Петькой.

— И он сейчас в Котове, — уточнил теткин племянник. Наверное, ему больше нечего было сказать.

— А как поживает тетя Люба? — спросила я, выглядывая в кухонное окно. Внизу, у подъезда, все было как обычно. По крайней мере ни одной милицейской машины не наблюдалось.

— Тетя Люба умерла в прошлом году.

— Жаль, ведь еще не старая была, — рассеянно брякнула я первое, что пришло в голову, жадно ловя малейший шорох на лестнице.

— Да, могла бы еще и пожить. В нашем роду сто два года — не возраст. — В маленьких карих глазках провинциального племянника вспыхнула и тут же погасла задорная искорка.

— Сто два? — Я присвистнула и посмотрела на племянника тетки-долгожительницы повнимательнее, но ничего нового, а тем паче примечательного так и не узрела. — И что же, старушка была в здравом уме?

— Вполне. — Мой живой неподдельный интерес к неведомой тете Любе заметно приободрил племянника Отто. — А память у нее была просто великолепная, столько рассказывала, хоть мемуары пиши. Детали, подробности… Не тетка, а историческая энциклопедия. — Маленький человечек выдавил из себя робкий, неуверенный смешок.

— А… — Я хотела что-то сказать, но забыла, что именно, поскольку мой обостренный до предела слух уловил такой знакомый звук… Лифт! Лифт пришел в движение! Я сразу узнала это заунывное гудение, завершившееся лязганьем открывшихся дверей. Все, сейчас начнется! Если бы не свалившийся на меня нежданно-негаданно племянник тети Любы, я бы заткнула уши, только чтобы не слышать…

Прошла длинная томительная минута. За ней другая. Двери снова лязгнули, лифт натужно, как набитая углем вагонетка, пополз вверх. И никаких душераздирающих криков. Что же, никто до сих пор не заметил мертвого Юриса? Да этого просто не может быть! Не маньяки же у нас в доме живут, чтобы вот так вот запросто раскатывать с покойником в лифте, не обращая на него ни малейшего внимания!

Я очнулась и напоролась на слегка удивленный взгляд племянника Отто. Мой лыжный костюм, с запозданием сообразила я. И видок же у меня, представляю. Пришлось сочинять какую-то малоубедительную белиберду:





— Неважно себя чувствую, наверное, простудилась. Ночью была такая гроза…

— Да, гроза была сильная, — согласился теткин племянник, продолжая помешивать свой чай.

На этом месте наша беседа застопорилась. Я не знала, что сказать, теткин племянник тоже, похоже, иссяк.

— Значит, вы сегодня отправляетесь в Котов? — забарабанила я пальцами по столу.

— Да, сегодня, в Котов.

— Я тоже собираюсь туда. Через недельку.

— Может, там и увидимся? — Отто заерзал на табурете.

— Может, — кивнула я, а сама подумала:

— «Может, через неделю, а может, и никогда, потому что в моем положении что-либо загадывать наперед все равно что лечить понос касторкой».

— Ну что ж, мне пора. — Кажется, Отто уже вдосталь насладился моим обществом. — Спасибо за чай, рад был познакомиться…

— Уже уходите, так скоро? — притворно огорчилась я.

— Хочу еще погулять по Москве до поезда, да и вы неважно себя чувствуете. Извините за столь ранний визит. — Племянник Отто был сама учтивость. — Просто боялся вас не застать, как вчера.

— А вы… Вы вчера приходили? Лифт продолжал преспокойно елозить вверх-вниз, доводя меня до исступления.

— Да, около семи вечера. Позвонил — никто не открывает. Сначала хотел подождать, а потом передумал.

Еще бы, кто б тебе открыл около семи! Мертвый Юрис, что ли?

Расстались мы у заработавшего лифта. Теткин племянник смело шагнул в открывшуюся дверь и помахал мне рукой на прощание. Я выжала из себя приветливую улыбку, в то время как душа моя пребывала в смятении. Я ничего, ровным счетом ничего не понимала.

Глава 7

А вдруг труп извлекли раньше, когда я еще спала? Провели все полагающиеся в таких случаях процедуры и отбыли на Петровку? Но ведь лифт же не работал! Не работал! А пока он висел между этажами, никто не мог знать о покойнике. Господи, да как же это? Такое впечатление, что его и не было вовсе… Но ведь он был, был, я сама его видела вот этими самыми глазами! Нет, так недолго и в уме повредиться, вот что я вам скажу! Нужно самой во всем убедиться, немедленно! Я вызвала лифт, едва успевший доставить вниз племянника Отто, с твердым намерением тщательно обследовать кабинку. Там могли остаться какие-нибудь следы, например, капли крови.

Нажала на кнопку негнущимся пальцем, и лифт гостеприимно распахнул передо мной грязные, залапанные двери, я и до трех досчитать не успела. Я затрепетала и чуть не рухнула замертво, но войти в кабину не осмелилась. Силы меня покинули. Лифт немного подождал из приличия, а затем преспокойненько пополз вниз, а я все стояла и тупо пялилась на изображение мужского полового органа, старательно накарябанное на стене чьей-то неутомимой рукой с помощью гвоздя. В таком положении я пребывала довольно долго, и все это время трудяга-лифт исправно скользил то вверх, то вниз, наводя на меня священный ужас.

Наконец я нашла в себе силы и оторвала взгляд от настенной живописи. Последние, совсем уже жалкие остатки самообладания ушли у меня на то, чтобы спуститься на первый этаж, где все было так же, как и вчера, когда я возвращалась домой с авоськами, мурлыча себе под нос песенку про жаркие испанские объятия. Ничего, что бы напоминало о трупе! Бестолково поторчав посреди небольшого, провонявшего кошками холла, я снова вызвала лифт. И он снова подъехал. После секундного колебания я таки шагнула в кабину и, согнувшись в три погибели, стала изучать ее стены и пол. Крови не было.

— Чего, опять не работает? — прокашлялся кто-то за моей спиной.

Я медленно-медленно обернулась и увидела Кипарисовну, крупную мужеподобную тетку с толстыми слоновьими ногами. Эта Кипарисовна работает в нашем доме дворничихой и уборщицей одновременно, а еще ее запросто можно позвать на помощь, если вам приспичит сделать у себя генеральную уборку или небольшой ремонт своими силами. В таких случаях Кипарисовна незаменима и берет недорого. В доме нашем она появилась около года назад, местная жилищная контора за особое усердие выделила ей служебную однокомнатную квартиру на первом этаже. Говорят, она беженка из Абхазии, и имя у нее совершенно непроизносимое, впрочем, также, как и отчество. Потому-то с чьей-то легкой руки к ней и приклеилось прозвище Кипарисовна. И она на него охотно отзывается.