Страница 9 из 46
— А вдруг их обеих убил один и тот же человек? — медленно проговорила я. Нинон всплеснула руками.
— Наконец дошло, как до жирафа, на десятые сутки, — фыркнула она, — я тебе еще два часа назад об этом толковала.
А потом мы практически одновременно уставились на молчаливый и пустой особняк задержанного банкира, и мысль к нам пришла одна и та же. Однако озвучила ее Нинон.
— Ладно, — сказала она, — только глянем и обратно.
Глава 6
Для начала мы немного полюбовались многозначительной сургучной печатью на входной двери особняка овдовевшего банкира.
Нинон покрутила головой:
— Надо же, когда это они успели? Я не стала мучить себя догадками, просто наклонилась и ознакомилась с содержанием прилепленной сургучом бумажки.
— Восемнадцатого ноль седьмого девяносто восьмого… А сегодня у нас какое?
— Какое-какое? — недовольно пробурчала Нинон. — Восемнадцатое и есть, какое еще… — И прибавила задумчиво:
— Видно, они здесь были рано утром, когда мы еще спали, и все обыскали.
— Интересно, а ордер у них был? — не удержалась я.
— Ой, — поморщилась Нинон и посмотрела на меня, как на безнадежно больную, — вот про ордер не надо, ладно? Они сами себе законники.
— И что будем делать? — осведомилась я.
Нинон покрутила пальцем у виска:
— Уж не собиралась ли ты проникнуть в дом?
— Да я просто так… Походить тут, посмотреть… — стала я оправдываться. — Жалко все-таки человека, берут вот так запросто, сажают в кутузку, а он, может, даже совсем ни при чем. Сама посуди, когда бы он успел ее убить, если он все время у нас на глазах был?
— Честно хочешь? — Нинон отошла от двери. — Я тоже так считаю. Никак он не мог ее убить. Она же на своих ногах выскочила и убежала, а он через пять минут ее у меня разыскивал. Да чтобы убить ее, ему нужно было бы просто разорваться, не мог же он одновременно находиться и здесь, и там, на дороге. Но убиваться по этому поводу не стоит, потому что Остроглазов человек со средствами и наймет себе хорошего адвоката, так что все у него будет хорошо.
Постояв еще немного у двери, мы предприняли небольшую прогулку по дачному участку банкира. Обошли все закоулки, но ничего подозрительного не обнаружили. Грядок, как и у Нинон, я тоже не заметила. С другой стороны, зачем банкиру возделывать картошку? Что касается обильной растительности, то вблизи она выглядела еще экзотичней, прямо как в ботаническом саду.
— Кто же вырастил эти тропики? — поинтересовалась я у Нинон, в восхищении цокая языком.
— А чего их выращивать, — легкомысленно откликнулась Нинон, — были бы бабки. Есть фирмы, которые занимаются озеленением, только свистни, приедут и организуют что захочешь. Вот Остроглазов и устраивает себе джунгли на лето, а в сентябре приезжают озеленители, выкапывают свои лианы и пальмы и отвозят на зимнее хранение, до весны.
— Как интересно! — подивилась я.
— Да уж, — неопределенно молвила Нинон и подрулила к окну особняка, выходящему непосредственно в «джунгли», — тут главное деньги, заплатишь побольше, и тебе обезьян в сад запустят, а в бассейн крокодилов. Последних, конечно, для особенных любителей экзотики.
Я пропустила мимо ушей черный юмор Нинон, потому что меня, как и ее, неотступно влекло к окну. А оно, будто назло нам, находилось достаточно высоко, а потому нам пришлось залезть на узкий бордюрчик бетонного фундамента, предварительно вцепившись в карниз из нержавейки, прикрепленный к окну. Черт, до чего это было неудобно! А самое ужасное, что мы еще не успели ничего толком рассмотреть, как прямо за моей спиной раздалось деликатное, но отчетливое покашливание:
— Кхм… Кхм…
Мы с Нинон так резко отпрянули от окна, что только чудом не оторвали карниз.
— И что интересного там показывают? — На нас с Нинон лукаво посматривал невысокий моложавый милиционер при полной выкладке и в немного сбившейся назад форменной фуражке. Да еще с кожаной папкой под мышкой.
Как только я его увидела, мне сразу стало нехорошо, ибо давешние резоны Нинон возникли в моем подсознании с особенной отчетливостью. А вот сама Нинон смутилась только в первую минуту, а в следующую уже вздохнула с облегчением:
— Фу… как я испугалась… И добавила с некоторой игривостью, повергшей меня в недоумение:
— Товарищ лейтенант, разве можно так пугать слабых беззащитных женщин?
— А разве я пугал? — подыграл ей милиционер. — Я тут иду мимо, смотрю: две слабые, беззащитные женщины на стенку полезли, думаю, может, случилось чего… Помощь, может, нужна…
— Может, и нужна, — преспокойненько отпарировала Нинон, — такие события происходят, что только на вас и надежда…
Пока они перебрасывались подобными репликами, я чувствовала себя последней идиоткой, потому что ровным счетом ничего не понимала. Я тихо паниковала, а Нинон на самом что ни на есть голубом глазу соврала, что мы заглядывали в банкирские окна только потому, что нам послышались «подозрительные звуки».
— Ворота были открыты, вот мы и пошли посмотреть, вдруг, думаем, кто залез, пока хозяина нет.
— Да? — задумчиво переспросил милиционер. — Но дверь опечатана, и пломба вроде бы не нарушена…
— Опечатана? — очень натурально «удивилась» Нинон, будто не она еще десять минут назад подробно изучала печать на двери банкирского особняка.
— Конечно, — подтвердил милиционер и обронил:
— Ладно, я сейчас посмотрю… — С этими словами он прильнул к окну, на котором мы с Нинон недавно висели, постоял так немного, после чего отправился к следующему.
Воспользовавшись заминкой, я дернула Нинон за рукав и прошипела:
— Ты что, его знаешь?
Нинон ответила трагическим шепотом:
— Это наш местный Анискин… Ну, участковый.
Местный Анискин обошел вокруг дома и вернулся к нам, деловито сообщив:
— Все в порядке, ничего подозрительного…
— Вот и слава богу, — обрадовалась Нинон, — а то, сами посудите, каково нам здесь после всего… Это же страх, сплошной страх, один труп, второй… Ой, кстати, вы не знаете, они случайно не это… не взаимосвязаны?
— Кто? — не понял милиционер или сделал вид, что не понял.
— Ну… Остроглазова и тот труп, который недавно нашли возле платформы?
— В каком смысле? — Местный Анискин, кажется, не отличался особенной сообразительностью.
Нинон поежилась:
— А если это все-таки дело рук маньяка, а подозревают Остроглазова?
Участковый снял фуражку, сунул ее под мышку, в компанию к папке, достал из кармана платок и протер им довольно изрядную при его моложавости лысину. Делал он это неспешно и обстоятельно, затем так же неспешно и обстоятельно вернул фуражку на прежнее место и изрек:
— Начнем с того, что это не мое дело, но, насколько я знаю, версии разрабатываются самые разные, и ни на одной из них следствие пока еще не остановилось. Как говорится, все только начинается. Что до маньяка, мое мнение такое — не стоит сеять панику раньше времени. А то у нас сейчас модно стало, чуть что — маньяк, маньяк… Муж жене по пьяной лавке фонарь под глазом посадил — уже маньяк.
Тон у местного Анискина был такой назидательный, что мы с Нинон виновато потупились, будто отпетые двоечники на ковре у завуча, а тот про должал усердно вправлять нам мозги:
— Маньяки — это вообще не наша компетенция, ими Генпрокуратура занимается. Сочтут они, что тут не обошлось без какого-нибудь Чикатило, им и карты в руки, а пока, уважаемые барышни, сохраняйте спокойствие и не поддавайтесь на провокации.
Ну и зануда этот местный Анискин, доложу я вам!
— Хорошо, как скажете, — безропотно согласилась Нинон и, схватив меня за локоть, подтолкнула к калитке.
Мы уже были за воротами, когда вдогонку нам полетело:
— А за бдительность выражаю благодарность и наперед на вас надеюсь. Если вдруг заметите что-нибудь подозрительное, сразу же ставьте в известность меня или следователя Проскурякова.