Страница 22 из 23
Наконец Баако протянул ему протез.
– Спасибо, малыш, – сказал Монк, принимая свою искусственную кисть.
Повернувшись к последнему гостю, горилла внимательно осмотрела обе руки Ковальски.
– И не думай ничего такого! – сказал великан, поднимая руки. – Они обе настоящие.
После этого он сжал пальцами одной руки другую.
«Не кусать!»
Шумно фыркнув, Баако недовольно заворчал.
Повернувшись к великану, Мария улыбнулась:
– Вы хорошо владеете азбукой глухонемых.
Смущенный ее вниманием, Ковальски описал спираль двумя пальцами и поставил их на тыльную сторону ладони другой руки.
«Разумеется».
Однако на Баако великан произвел не слишком благоприятное впечатление. Категорически отказываясь подойти ближе, горилла тяжело опустилась на одну руку, ткнула в Джо пальцем и сделала красноречивый знак.
«Ты мне не нравишься».
Взглянув на обезьяну, Ковальски поморщился.
«Взаимно, приятель!»
<i>Баако видит позу чужака, ощущает исходящий от его тела терпкий запах, читает у него на лице едва заметные знаки неприязни. Он чувствует, что не нравится этому человеку, и не понимает, в чем дело. Недоумение порождает обиду – и гнев.</i>
<i>К нему подходит мама. Губы у нее сжаты, они готовы отчитать Баако. Она показывает знаками:</i>
«Он тоже хороший».
<i>Баако не знает, как объясняться, как возразить, и поэтому просто скрещивает руки на груди, отказываясь говорить.</i>
<i>«Я не нравлюсь этому человеку, поэтому он мне тоже не нравится».</i>
<i>К тому же мама похвалила этого человека за то, как тот разговаривает с помощью рук. Улыбнулась ему. Она должна радоваться только тому, как разговаривает Баако.</i>
<i>А не этот человек.</i>
<i>Мама твердо указывает на дверь в глубине помещения:</i>
<i>– Баако, уходи к себе в комнату!</i>
<i>Он ворчит, выражая голосом боль и обиду.</i>
<i>Но мама снова указывает двумя пальцами на дверь в спальню.</i>
«Уходи!»
<i>Шумно вздохнув, Баако повинуется. Он направляется к двери, передвигаясь на всех четырех конечностях и сгорая от обиды. Прежде чем удалиться к себе, он оборачивается и бросает на чужака испепеляющий взгляд.</i>
«Это ты уходи!»
– Он устал, – объяснила Мария, гадая, не слишком ли строго обошлась со своим подопечным. Однако иногда приходится проявлять твердость.
– Не волнуйтесь, – усмехнулся Монк, – Ковальски и на людей нередко производит такое же впечатление. Требуется время, чтобы к нему привыкнуть.
Его напарник нахмурился, но возражать не стал.
Смутившись, Крэндолл попыталась успокоить великана:
– Ночью Баако плохо спал. Ему снились кошмары, связанные с Леной.
– Вот как? – насторожилась Эми.
Услышав у нее в голосе профессиональный интерес, Мария поспешила его развеять:
– Это было просто случайное совпадение.
Она отвела взгляд, не желая рассказывать про то, как сама проснулась от такой же тревоги за сестру.
– Кстати, раз уж речь зашла о Лене, – вмешался Монк, – чем занималась ваша сестра в Европе?
Мария с радостью перевела разговор на другую тему:
– Нас пригласили принять участие в совместных работах, проводимых в Институте эволюционной антропологии Макса Планка в Лейпциге. В вопросах изучения гоминидов этот институт занимает ведущее место. Мы получили возможность участвовать в программе, целью которой является построение более точной модели генетических разновидностей неандертальцев как биологического вида, а также в разработке новых методов извлечения ДНК из ископаемых останков.
– А почему в Германию отправилась Лена, а не вы? – спросил Коккалис.
– Мы обе занимаемся генетикой, но мои исследования ориентированы на понимание ДНК на <i>макроуровне</i>. Можно сказать, что меня интересует конечный результат. В то время как Лена сосредоточена на <i>микроуровне,</i> ее исследования посвящены редактированию и расщеплению генов. Поэтому мы решили, что для нее работы в Лейпциге важнее.
Захлестнутая чувством вины, Мария обхватила себя за плечи. Теперь она сожалела о своем решении. Она здесь, в Штатах, в полной безопасности, в то время как ее сестре там, далеко, приходится иметь дело неизвестно с чем…
– Мы с Леной рассудили, что от такого предложения нельзя отказываться, – продолжала Мария. – Я могу пересчитать по пальцам одной руки все останки неандертальцев, из которых можно извлечь приличные цепочки ДНК. Хорошие источники встречаются крайне редко. Мы с сестрой рассчитывали, что, получив в свое распоряжение качественные образцы и более точные технологии анализа и ознакомившись с многообразием генов различных неандертальских племен, сможем определить, чем неандертальцы как вид отличались от нас и как смешение наших видов способствовало «большому скачку вперед». Ставки были очень высоки.
У нее перед глазами возникло лицо Лены.
<i>Но и потерять также можно очень многое.</i>
– Вам известно, с кем именно работала в Лейпциге ваша сестра? – спросил Монк.
– Там целая команда, – покачала головой Мария. – У меня наверху в компьютере есть все фамилии, но это специалисты из различных областей, изучающие гоминидов, внесших вклад в наш генотип.
– Так что, у нас есть гены не одних только неандертальцев? – кашлянув, спросил Ковальски.
– Совершенно верно, – кивнула Крэндолл. – Современником неандертальцев и Homo sapiens был еще один вид гоминидов, так называемый денисовский человек. Его представители также скрещивались с нами, привнося в наш генетический плавильный котел свои гены.
– Выходит, этот котел получился чертовски грязным, – проворчал Джо.
– Напротив, гены денисовского человека помогли нашему виду выжить. Например, ген EPAS1 активируется, когда содержание кислорода в атмосфере становится низким, и способствует выработке дополнительного гемоглобина. Разновидность этого гена обнаружена у тибетских народов, что позволяет им жить в высокогорных районах, в том числе в Гималаях, где кислорода крайне мало. Исследования показывают, что этот ген достался нам от денисовского человека.
– Но хоть это-то все? – фыркнул Ковальски. – Или были еще какие-то пещерные люди, принимавшие участие в этой доисторической оргии?
Мария оглянулась на Эми, понимая, что этот вопрос представляет особый интерес для ее подруги.
– Генетический анализ ископаемых останков и неандертальцев, и денисовского человека позволяет предположить, что с нами скрещивался и <i>третий</i> вид гоминидов, – заговорила та, – о котором до сих пор ничего не известно.
– Что опять же доказывает, – добавила Мария, – что, если б не все эти скрещивания, сегодня мы не были бы теми, кем являемся. Все это поддерживает нашу теорию о гибридной силе: смешение человека и других видов гоминидов дало нам генетическое разнообразие и позволило расселиться по Европе, а затем и по всему миру. Именно чужие гены помогли нашему виду дожить до сегодняшнего дня.
– И как раз это вы изучаете, работая с Баако, – сказал Монк, – анализируете конкретные особенности, которые могли способствовать «большому скачку вперед».