Страница 3 из 41
Затрещала очередь где-то совсем рядом. Пули летели со свистом, который неожиданно прекратился, словно ударившись обо что-то около меня. Повернув голову, я увидел, что Девятов уткнулся лицом в землю.
Вдруг в стороне левого фланга ударили пулеметы и гранатометы. «Чехи» оврагом пробивались вглубь леса. Я правильно сделал, еще перед боем осмотрев всю местность. Теперь было не сложно сориентироваться и занять удобную позицию.
Пробегая мимо кустов, я наткнулся на лежащего Толкачева. Его широко открытые глаза смотрели прямо на меня. Кровь струйкой текла из раны на голове, кожа была серой от налипшей на нее пыли. Губы приоткрылись и искривились. Он был мертв. Мне уже никогда не вернуть пять бутылок, которые он у меня занял в долг.
Каждую секунду я ожидал появление боевиков. Впереди и где-то сбоку слышались частые выстрелы. Ситуация складывалась очень серьезная. Внезапно из-за куста возник «бородатый». Машинально я вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. Нас разделяло не более восьми метров. Наши очереди раздались одновременно и «чех» исчез так же неожиданно, как появился. Через несколько шагов между деревьями, но уже в другом месте, возникла фигура опять все того же боевика. Мы вновь обменялись выстрелами.
Я чувствовал, что мне не хватало воздуха, и что-то сжимало горло. Указательный палец до боли прижимал спусковой крючок автомата, который уже не стрелял.
Мои ребята пробовали атаковать, но через пол минуты выдохлись, наткнувшись на плотный огонь.
Я упал в грязь. По-видимому ручей: дождей давно не было. Над головой слышался свист пуль, заставляющий плюхнуться лицом прямо в грязную жижу. Я старался не дышать, но рот, нос, уши все же заполнились водой и грязью.
Солдаты залегли по склону оврага и беспрерывно стреляли короткими очередями. Опять раздалось несколько взрывов. «Чехи» пытались достать нас выстрелами из подствольных гранатометов.
Через несколько минут боевики один за другим начали отползать назад. Только пара снайперов осталась на месте. Они простреливали все пространство перед собой перекрестным огнем и казалось, что от их выстрелов «зеленка» становилась реже.
Шаров рядом со мной стрелял длинными очередями из пулемета, пока ему не выбило глаз и не разворотило затылок.
Обойти стороной стреляющих снайперов было невозможно. Пригибаясь, я делал резкие рывки с места на место уходя назад и ожидая удар пули в спину. Обычная неразбериха боя мешала мне ориентироваться. Я смутно видел солдат, прыжками передвигающихся между кустов. Каждый искал единственно верное действие, которое сохранило бы ему жизнь.
Я выбрал удобную позицию для стрельбы и залег. Примкнул новый магазин к автомату и полоснул длинной очередью, пристреливая пространство перед собой.
Котова рядом со мной ранило в руку. От боли он опрокинулся на землю, но быстро поднялся и схватил автомат. Неожиданно он резко выпрямился, как-то неестественно изогнулся, запрокинул голову назад и повалился вниз лицом. Я был так же не способен помочь ему, как и самому себе.
Никогда прежде возможность собственной смерти не казалась более реальной. В какое-то мгновенье ко мне пришло то ощущение, которое преследовало во сне, и я испугался. Ощущение сидело где-то внутри и от него было невозможно избавиться.
Я пробирался вперед, используя как прикрытие каждый куст. Вдруг, сквозь просвет в зелени, я увидел троих сидящих на корточках боевиков. Я распластался на земле и замер. Затем осторожно, сантиметр за сантиметром, поднял голову и, не спуская взгляда с «бородачей», наставил на них автомат. В следующую секунду дал длинную очередь. Все трое упали и лежали не шевелясь. Выждав минуту, я выстрелил в крайнего справа. Он был мертв. Стреляя во второго, я увидел, как третий рванулся в сторону, на ходу разворачиваясь и посылая в меня очередь. Мне показалось, что пули летят прямо в лицо. Было очень сложно не зажмуриться и не ткнуться в землю, а продолжить стрельбу на добивание. Я попал в него, но для верности расстрелял весь магазин в уже мертвое тело.
Спрятавшись в кустах, я с трудом восстановил дыхание и решил, что теперь было бы лучше двинуться в противоположную сторону. Было очень сложно выяснить, что происходило. Мимо меня пробежал Симонов. За ним гнались несколько боевиков. Я глубже присел в кустах и приготовился к стрельбе.
Когда "чехи" оказались на линии огня, я ударил по ним длинной очередью. Выбравшись из кустов и выпустив очередь в бородатое лицо, по широко открытым глазам, я побежал вслед за Симоновым.
Я бежал по тропинке, готовый в любой момент залечь и открыть огонь. Наткнулся на лежащего Симонова. Одна его щека была прижата к земле, глаза широко открыты, а в горле чернела дыра. Не трогая труп, я пошел дальше.
Следовало быть более осторожным. Я крался вперед уже медленнее, постоянно останавливаясь и оглядываясь вокруг. Перед тем, как выйти на открытый склон, я опустился на колени и разглядывал пространство впереди сквозь ветки.
Уходившие в сопки боевики, оборачиваясь, торопливо, не прицеливаясь, стреляли, все шире и шире разбегаясь по "зеленке".
Подошла воздушная поддержка. Четыре «горбатых» в пять заходов НУРСами полностью очистили сопку о «чехов».
Командиры взводов, которым удалось выйти из боя живыми, собирали уцелевших солдат, пересчитывали их, выясняли потери. Последствия боя выглядели страшнее, чем было в действительности. Но чтобы разобраться в этом требовалось время.
Но не успели мы отойти к «вертушкам», как сообщили, что 2-я МСР не возвращается. 2-я искала свой третий взвод, полностью состоящий из контрактников, который должен был находиться на блоке с восточной стороны села. Уже несколько часов со взводом не было связи.
Вытянувшись в цепь, подразделения двигались на запад. Обогнули невысокую гряду, за которой виднелись желто-серые крыши домов среди зелени. Село словно вымерло.
На восточной стороне села чуть в стороне от тропы громоздились большие валуны. Рядом с ними я увидел солдат, раздетых и разутых. Безоружные они лежали неподвижно. Лица были изуродованы до неузнаваемости, у многих отрезаны уши. Среди тел выделялась фигура лейтенанта Семенова. Я часто выпивал с ним. Сейчас, вместо озорных глаз в его глазницах торчали две автоматные гильзы.
Мы находили бойцов, чьи рты были забиты камнями. У каждого оказалось перерезано горло. Но крови было мало, она лишь немного залила грудь каждому трупу. У многих солдат были вырезаны языки и отрублены кисти рук. Нашли солдата, рядом с которым лежали его вырезанные внутренние органы.
Погибших несли на плащ-палатках, меняясь поочередно. Бойцы шли молча, подавленные увиденным.
Трупы солдат сложили рядом с «бортами». Осторожно и бережно собрали из карманов мертвых все патроны. Каждый из них должен был найти свою смерть.
Один из контрактников отошел и заплакал, бормоча, что русские слишком мягки, слишком добры, слишком беззлобны.
Как выяснилось позже, преследуя группу боевиков третий взвод нарвался на засаду.
Я видел, как приземлялся «борт» с погибшими бойцами. На взлетке были разложены носилки.
Выключенные двигатели «борта» заглушились не сразу. Из-под еще неоткрытой двери капала кровь. Опознать останки бойцов было очень сложно.
С этих смертей все и началось, потому что я решил: хватит воевать непонятно зачем. Я объявил свою собственную войну. Я внезапно понял, что готов убить любого - другого выхода у меня уже не было.
2
Уже два дня подряд с 20.00 до 22.00 «чехи» обстреливали аэродром.
Утром в 6.00 моя разведрота совместно с 5-й МСР налегке пошло на прочесывание высот, с которых велся обстрел.