Страница 36 из 88
— Ну… мда, Борис так же прикидывал.
— Кто?
— Ещё один мордоворот Мики. Они все слились с глаз долой, но вчера в ночи Борис мне позвонил. У нас с ним кое-что было. На него поглядишь, так не захочется, чтоб он выходил из себя, но могу вам точно сказать — сейчас он боится до дрища.
— Чего?
— Не говорил.
— Считаете, мне скажет?
— Стоит попробовать.
— Вот телефон.
— Эгей, «Принцесса», чувак, у меня раньше тоже такой был. В смысле, у меня он был розовый, но ядовито-зелёный тоже ништяк. Ты жениться на этой файке собрался или просто подержаться?
У телефона был длинный шнур, и Клэнси унесла его как можно дальше от Дока. Тот зашёл в туалет и увлёкся чем-то Луи Ламура, о наличии коего там совсем забыл, а не успел опомниться, как Клэнси уже барабанила в дверь.
— Борис говорит, надо лично.
Тем вечером Док встретился с Клэнси после работы — она барменила в Инглвуде, — и они поехали в мотоциклетную таверну под названием «У Олуха Джека» где-то возле Портовой трассы. Когда вошли, автомат играл неувядаемую «Беглянку» Дела Шеннона, что Док принял за добрый знак. Низкий уровень кислорода внутри более чем компенсировался дымом различных национальных принадлежностей.
Борис Шнифи располагал габаритами, хотя, вероятно, и не выдержкой нападающего форварда НФЛ.[43] Бильярдный кий у него в лапе выглядел дирижёрской палочкой в руке Зубина Мехты.
— Клэнси говорит, тебя замели за Глена.
— Пришлось выпустить. Не то место не в то время, всё. Нашли в отключке на месте преступления, так далее. До сих пор не знаю, что там было.
— Я тоже, я в Пико-Ривере был, у невесты, у Зоретты. В пул играешь? Как у тебя с массе?
— Как обычно, амбивалентно.
— Разбиваю.
Бильярдный стол на время стал ареной вертлявых траекторий, а рабочей поверхности его то и дело грозили кии, вгоняемые под крутыми углами, пока хозяйка миссис Пиксли не подобралась к Доку и Борису с мрачной улыбкой на лице и обрезом в руке и заведение не окутала тишь.
— Видите табличку над баром, ребятки? Если читать не можете, я с радостью озвучу.
— Ой, ладно вам, мы ж никого не обижаем.
— Мне плевать, вам с дружочком придётся покинуть помещение, сейчас же. Тут не в замене войлока дело, просто я лично терпеть не могу массе.
Док огляделся, ища глазами Клэнси, и увидел её в кабинке — она увлечённо беседовала с двумя мотоциклистами той разновидности, которую мамочки обычно не одобряют.
— Она сама отлично о себе позаботится, — сказал Борис, — её всегда пёрло от двух за раз, а тут, похоже, у неё удачный вечер. Пошли, грузовик у меня на стоянке.
Голова Дока теперь неизбежно бурлила похабными картинками, и он вышел за Борисом наружу, к «доджу-пауэр-уэгону» 1946 года, пёстро раскрашенному в хаки и серую грунтовку. Они влезли в кабину, и Борис некоторое время посидел, озирая стоянку.
— Думаешь, мы их там убедили? Я прикидываю, лишняя паранойя никому не вредит.
— Насколько это круто — то, о чём мы говорим? — Док подкурил им пару «Холодков».
— Скажи мне, компадре, строго между нами — ты когда-нибудь кого убивал?
— Самооборона, постоянно. Намеренно — эй, да разве ж упомнишь. А ты?
— Сейчас при себе?
— Мы ждём гостей?
— Если просидишь сколько-то в Отделении Особых Нужд, — пояснил Борис, — создаётся впечатление, что такой, кому надо замочить твою жопу, найдётся всегда.
Док кивнул.
— С этими хипповскими прикидами штука в том, — задирая одну манжету клешей, под которой обнаружилась небольшая короткоствольная «модель-27», — что туда почти помещается «хеклер-унд-кох», если надо.
— Опасный ты омбре,[44] это я вижу, для меня — слишком опасный, поэтому, наверно, лучше, если я сразу всё выложу. — Док приготовился выпрыгивать и тикать, но Борис продолжал: — По правде, Глена пришили хладнокровно. Его не должно было там быть, когда за Мики пришли. Всех смазали, в тот день на дежурстве был Шайб Бобертон, план был — впустить их за дверь и слинять, но Шайб в последний миг зассал и поменялся сменами с Гленом, вот только Глену он не сказал, что будет, просто свалил.
— Этот ваш Шайб — ты знаешь, куда он делся?
— В Вегас, наверно. Шайб думает, там его прикроют.
— Очень бы неплохо с ним побеседовать. Всё это несколько озадачивает. Скажем, к примеру, что у Мики неприятности.
— Неприятности — не то слово. Глубже в говно он не мог провалиться. А всё из-за этой его идейки. Все деньги, что он когда-либо заработал, — он придумывал, как их вернуть.
Док выдохнул больше, чем у него между зубов просвистело.
— А моё имя в список внести можно?
— Думаешь, я тебе баки заколачиваю, это ничего, мы все тоже думали, Мики нам на уши вешает.
— Ну да, но с чего ему…
— Не спрашивай меня. Не он первый богатей с муками совести в последнее время. Кислотой много закидывался, чутка пейоте — вот, может, до точки и дошёл. Ты наверняка видал такое.
— Разок-другой, но там скорей просто болеешь пару дней, со старухой своей срешься, не в таких же масштабах.
— Мики только и сказал: «Хорошо бы мне отменить всё, что я натворил, но ведь не могу же, но спорим, я могу направить денежный поток в другое русло».
— Так тебе и сказал?
— Я его слышал — они с его девкой Шастой свои разговоры по душам вели, я не старался подслушивать, ничего, просто рядом оказался, такая вот премия у невидимки. Шаста — она считала, Мики спятил, раз хочет все свои деньги раздать. Она от этого почему-то пришла в ужас. Он начал её подкалывать, мол, это она боится талоны на обед потерять. А там и впрямь дурдом, потому что она ж его любила, чувак. Если за кого и боялась, то за него. Не знаю, верил ли в это когда Мики, но какого сидельца ни возьми, хоть ночь одну в обезьяннике пропарился, всегда видно, ты клинья бьёшь только поебаться с кем-то или там всё совсем другое. Тяга такая. Только в лицо ей взглянешь.
Они сидели и курили.
— Мы с Шастой недолго жили вместе, — решил, что надо упомянуть, Док, — и не могу утверждать, что вообще когда-то понимал, как она ко мне. Насколько глубоко.
— Чувак, — Борис, быстро скользнув глазами к сбруе на лодыжке у Дока, — надеюсь, тебе это слушать не в облом.
— Борис, я только на вид злобный еблан, а втайне я сентиментален, как любой бывший старик. Наплюй, пожалуйста, на «смит», скажи мне только — кто ещё, по-твоему, переживал из-за такой щедрости Мики? Деловые партнёры? Жена?
— Слоун? Ни хера он ей не рассказывал, «пока всё не кончится, не сделается и юристы не подпишут», как он выражался. Ещё говорил, что если она слишком рано узнает, Калифорнийская коллегия адвокатов объявит день благодарения за столько новой работы.
— Но ему же самому в какой-то момент пришлось бы юристов привлекать, никто просто так миллионы ж не раздаёт, ему техподдержка бы потребовалась.
— Я знаю только, что вокруг дома у Мики вдруг образовалась целая армия людей в костюмах — на вид таких я могу опознать лишь как мормонов или ФБР, если между ними есть разница, и до сих пор не уверен, кто из них это был.
— Думаешь, кто-то из людей Слоун? Типа, она всё равно узнала? Или начала странные пульсации ловить? А мол-чел этот её, Рангоут?
— Ну, Шаста думала, Слоун с ним что-то вместе заваривает. Она уже нервничала, но потом у неё крыша совсем поехала. Мики ей жильё снимал в Хэнкок-Парке, я иногда после смены туда заглядывал — никакой романтики, пойми меня правильно, — но с первого взгляда было видать, насколько ей спокойней, если кто-то рядом. Каждый день что-нибудь новенькое, машины вокруг дома круги нарезают, телефон звонит, трубку снимешь — а там никого, она в «эльдорадо» своём едет куда-нибудь — за ней хвост.
— Номера не успевала записывать?
— Так и думал, что спросишь. — Борис выудил бумажник и нашёл в нём сложенную рифлёную бумажку из сигаретной пачки, отдал её Доку. — Надеюсь, сможешь пробить их, чтоб легавые не знали.
43
Национальная футбольная лига США.
44
3д.: чувак (искаж. исп.).