Страница 157 из 169
Карбовски принялся лихорадочно искать перевязочный материал. Как врач он понимал, что самой опасной для жизни является рана на плече. Разорвав халат, он методично перетянул рану и остановил поток крови. Затем он заглянул коллеге в глаза и понял, что дела того не слишком хороши. Нужно срочно вывести профессора из шока.
-Нужно действовать, дорогой, понимаешь? Мы-то думали, что нам досталось самое тепленькое безопасное местечко, но мы ошибались! Послушай меня, мы должны попытаться переправиться и в передатчике поставить таймер на самоуничтожение. Мы не можем дать инкам на блюдечке координаты Юрико, да еще и способ переправки в придачу! Очнись же, черт возьми!
Хасид Петрович раскачивался из стороны в сторону и не реагировал на слова коллеги, возможно, даже вообще их не слышал.
Карбовски опустил голову, накатила отвратительная дурнота и вялость, ноги затряслись и подкосились. Пришлось сесть прямо на пол и закрыть глаза. Может, взрыв все же достал и его?
Хасид Петрович, словно к нему перешла вся энергия коллеги, вдруг встрепенулся, задергался и, не обращая внимания на перевязанное плечо и кровоточащие ссадины на лице, попытался встать. У него получилось. Два шага и Хасид Петрович был возле Карбовски, тряс его за вялое плечо.
-У нас еще есть время сбежать! Пока до нас докопаются, у нас есть время…, ты не можешь передумать и сдаться именно сейчас. Что с тобой? Там нас ждет живая, прекрасная планета, подумай, как это хорошо…
-Нет… Не хорошо. – Слова Карбовски звучали неестественно громко и растянуто.
-Что нет? О чем ты толкуешь? У тебя с головой все в порядке? Вроде ты не так уж и пострадал?!
-На Юрико смерть, мне Пол сказал…
-Какой Пол? Какая смерть?
-Пол, один из колонистов которых ты туда послал, он сказал не присылать туда больше людей…, просил только оборудование и инструменты.
-Именно поэтому ты и отправил туда за последние десять часов несколько тысяч человек?! Мужчин, женщин, детишек? Одно из двух, либо ты сейчас бредишь, либо чего-то не договариваешь. Только объясняйся поскорее, у нас не так много времени.
-У меня были причины не поверить Полу. Поэтому я скрыл эти сведения, когда ситуация здесь стала критической. Я решил, если нам суждено умереть, пусть это будет новая, свободная планета. Я принял это решение за всех, потому что у меня не было времени советоваться. И я был уверен, что вы решите так же.
-И почему ты решил сказать это мне здесь и сейчас, когда это уже не имеет ровным счетом никакого значения?
-Не знаю. Я к тому, что, может быть, нет смысла торопиться на Юрико. С той стороны завала наши товарищи и они все еще живы… ведь их не было в этой толпе, они где-то на периметре?
-Я об этом даже не подумал. А ведь ты прав! Нам есть за что побороться и здесь. – Хасид Петрович, хромая и корчась, очень азартно подбежал к завалу и начал внимательно рассматривать куски расплавленного пластика и покореженную арматуру. Ковырнул разок, другой и удрученно вздохнул. – Не слабо, но и не безнадежно, ведь могло, вообще, все сплавиться в сплошную массу.
Хасид Петрович вдруг громко вскрикнул и начал оседать на пол. Все-таки рана и ушиб головы были слишком серьезными, чтобы профессор мог вынести подобную активность. Немного отдышавшись, он обратился к Карбовски.
-Принимайся за работу! А я, если смогу встать, посмотрю, как пострадали наши волновые передатчики. Работник из меня, сам видишь, никакой. А тебе я смотрю уже получше… - Хасид Петрович попытался поднять свое грузное тело с пола. С третьей попытки ему удалось встать на колени. Голова кружилась так, что даже с этой позиции он был готов завалиться на пол. Через минуту бешеное вращение немного улеглось, и профессор открыл глаза. Схватившись за скрюченные остатки двери, к счастью, валявшиеся в пределах досягаемости, Хасид Петрович медленно поднялся и, шатаясь, словно после многочасового посещения иллюзорного зала, побрел к машинам.
Карбовски оттаскивал большие и мелкие куски пластика в угол. Работа была тяжелая и изматывающая, но он не останавливался и все ходил и ходил взад вперед. Работа продвигалась медленно. Силы подходили к концу, и Карбовски решил, что ему просто необходим небольшой перерыв. Он подошел к Хасиду Петровичу, сосредоточенно работающему с проводами и чипами.
-Ну, что тут, хоть один работающий передатчик имеется?
-И не один! Немного пострадал пульт программирования. Как только я его поправлю, все кроме одного передатчики будут работать.
-Отлично! Как думаешь, там хоть кто-то остался в живых? Или мы расчищаем завал, чтобы дать дорогу врагам?
-Какой же ты пессимист! Фу! – Хасид Петрович поправил больное плечо и сморщился от нахлынувшей боли. Даже в глазах на мгновение потемнело. - Я хотел спросить, этот Пол, что он, по-твоему, из себя представляет? Почему ты ему не слишком доверяешь?
-Вы ошиблись с этим парнем. Я просмотрел все его тесты…, они говорят, что у него избыток амбиций и не слишком высокий уровень интеллекта…, но все это компенсировалось покладистостью и обязательностью. Такое место как Юрико, любого способно сломать и изменить, это не райское местечко и не курорт. Вы должны были это предвидеть. Жаль, что меня тогда не было на Сомате. – Карбовски покачал головой, вспоминая те времена, когда ему приходилось работать в психиатрической клинике. - В каждом тесте у Пола одна красненькая полоска. Ничего необычного…, у всех есть какие-нибудь слабые места. Люди, которые обошлись бы без таких красных меток, мне ни разу не встречались. Но у Пола такие метки в каждом тесте! И ровно по одному! Понимаешь, формально, он вроде и годен, но вы должны были понять, что с ним что-то не так! М-м-м…, у него, скорее всего скрытое психическое заболевание и оно быстро развилось в той ситуации, которая сложилась на Юрико. Этакий комплекс Наполеона.
-Это твой профиль, тебе лучше судить…
-Да, у парня и вправду могли возникнуть подобные психические проблемы…, но могли и не возникнуть. Так или иначе, все, что он сообщал, может оказаться правдой...
-Не думай сейчас об этом. Нам все равно только одна дорога – подальше от Земли. В докладах Сафида были кое-какие тревожные моменты относительно Пола, но позднее Сафид, словно специально исключил эту тему из докладов. Может, хотел разобраться с проблемой сам? Тогда у него ничего не вышло. Скажи, а мог Пол пойти на прямое убийство ради своих наполеоновских целей?
-Если случилось худшее, то наверняка. Ты что забыл, каким жестоким может быть человек, каким беспринципным и циничным, когда у него нет тормозов? Давно ли ты заглядывал в файлы по истории?
-Не ерничай. В любом случае это было бы лучше чем, если бы сказанное Полом оказалось правдой. Тебе не кажется, что здесь становится невыносимо жарко и душно?
-Кажется. Но в этом нет ничего удивительного. Куда-то же должна была уйти вся та энергия, которую выпустил взрыв? Эти кусочки весьма горячие, я все руки обжег. – Карбовски демонстративно потряс красными ладонями перед опухшим лицом профессора.
-Иди, копай! Сейчас закончу здесь и чем смогу - помогу. Буду развлекать тебя разговорами. Или желаешь сказочки? А может исторический опус?
-Уж лучше бы ты молчал, профессор! И так тошно. У меня там Неллия осталась, раненая между прочим, а ты сказки собрался рассказывать…
***
Сафид очнулся оттого, что у него сильно щекотало в носу. Он попытался чихнуть и избавиться от неприятного жжения, но не тут то было! Вдохнуть воздух было невозможно, что-то очень тяжелое и неприятно мокрое навалилось на него сверху и не позволяло дышать. Руки были неестественно отогнуты назад, и это причиняло жгучую боль в локтях и плечах.
Сафид открыл глаза и понял, что давно наступил день. Нечто, лежащее у него на спине, не только серьезно осложняло дыхание, но и сильно загораживало свет. Он скосил взгляд к носу и в полумраке смог разглядеть голубую поросль, пробивающуюся из смоченной дождем почвы. Дождем??? В этот момент Сафид понял, что произошло. Он вспомнил, что день наступил уже очень давно и это, скорее всего вечер…, а может быть и следующий день? Он вспомнил, что соленый дождик вдоволь поиздевался над ними. Но он по-прежнему не понимал, что именно лежит у него на спине и почему руки так жестко зафиксированы?