Страница 1 из 10
Пэлем Гринвел Вудхауз
Ваша взяла, Дживс
ГЛАВА 1
– Дживс, – сказал я, – могу я говорить откровенно?
– Вне всякого сомнения, сэр.
– Боюсь, то, что я скажу, будет вам неприятно.
– Ничуть, сэр.
– Видите ли…
Хотя нет, постойте. Минуту терпения. Я начал не с того конца.
Не знаю, как вы, а я вечно ломаю себе голову, с чего начать рассказ. Чертовски трудная для меня задача. Тут ни в коем случае нельзя оплошать. Один неверный шаг, и все пропало. Если вы, ради того чтобы создать настроение, подходящую атмосферу и прочий вздор, слишком затянете со вступлением, то слушатели разбредутся.
С другой стороны, если рвануть с места в карьер, публика растеряется и не сможет взять в толк, о чем речь.
Начав излагать эту весьма запутанную историю, где замешаны Гасси Финк-Ноттл, Мадлен Бассет, кузина Анджела, тетушка Далия, дядя Томас, Таппи Глоссоп и повар Анатоль, с вышеприведенного диалога, я впал во вторую крайность.
Придется себя осадить. Взяв во внимание только главное и не отвлекаясь на мелочи, скажу, что, пожалуй, история эта началась с поездки в Канны. Не отправься я в Канны, не встретить бы мне эту самую Бассет и не купить белый клубный пиджак, Анджеле в глаза бы не видеть акулы, а тетушке Далии не пуститься играть в баккара.
Да, вне всяких сомнений, Канны – point d'appui [1].
Ну вот, теперь полный порядок. Приступаю к рассказу.
Итак, в начале июня я устремился в Канны без Дживса – он намекнул, что не хотел бы пропустить скачки в Аскоте. Вместе со мной поехали тетушка Далия и ее дочь Анджела. Таппи Глоссоп, с которым Анджела была помолвлена, тоже хотел ехать с нами, но в последний момент что-то его задержало в Лондоне. Дядюшка Том, муж тети Далии, остался дома: его на юг Франции калачом не заманишь.
Это завязка: в начале июня мы отбываем в Канны в следующем составе – тетушка Далия, кузина Анджела и ваш покорный слуга.
Вроде бы пока все ясно, правда?
Мы пробыли на Ривьере около двух месяцев и, если не считать того, что тетушка Далия в пух и прах проигралась в баккара, а кузину Анджелу – она каталась на акваплане – едва не проглотила акула, мы, можно сказать, прекрасно провели время.
Двадцать пятого июля, полный сил и бронзовый от загара, в обществе тети Далии и ее чада я отправился в Лондон. Двадцать шестого в семь вечера мы вышли из поезда на вокзале «Виктория». А примерно в семь двадцать обменялись любезностями и распрощались – они уселись в автомобиль и укатили в Бринкли-Корт, тетушкино Вустерширское поместье, куда через день-другой должен был явиться Таппи, а я поехал к себе оставить багаж, привести себя в порядок, переодеться к обеду и ринуться в «Трутни».
Когда я промокал торс полотенцем после столь необходимого и обязательного омовения и болтал о том о сем с Дживсом, вновь входя в привычный круг столичных новостей, в разговоре вдруг всплыло имя Гасси Финк-Ноттла.
Если память мне не изменяет, у нас состоялся приблизительно такой диалог.
Я: Ну, такие вот дела, Дживс.
Дживс: Да, сэр.
Я: В том смысле, что наконец-то я дома.
Дживс: Безусловно, сэр.
Я: Кажется, сто лет прошло.
Дживс: Да, сэр.
Я: Приятно провели время в Аскоте?
Дживс: В высшей степени приятно, сэр.
Я: Что-нибудь выиграли?
Дживс: Вполне удовлетворительную сумму, благодарю вас, сэр.
Я: Рад за вас. Ну, Дживс, что новенького? Кто-нибудь мне звонил? Или, может, заходил?
Дживс: Довольно часто заходил мистер Финк-Ноттл, сэр.
Я вытаращил глаза. Не будет преувеличением сказать, что я даже разинул рот.
– Мистер Финк-Ноттл?
– Да, сэр.
– Вы имеете в виду мистера Финк-Ноттла?
– Да, сэр.
– Разве мистер Финк-Ноттл в Лондоне?
– Да, сэр.
– Провалиться мне на этом месте!
Сейчас объясню, почему я так удивился. Вообще-то я просто ушам своим не верил. Видите ли, Финк-Ноттл – один из тех чудаков, кто не выносит Лондона, подобные экземпляры нет-нет да и попадаются вам на жизненном пути. Если Финк-Ноттл проводит в Лондоне год, то потом на год забирается в глушь, в свое имение где-то в Линкольншире, обрастает мхом и не является даже на традиционные спортивные соревнования между Итоном и Хэрроу. Однажды я его спросил, не тоскливо ли ему в этакой-то глуши, а он говорит: ни-
чуть, ведь у меня в саду есть пруд, я наблюдаю за тритонами и изучаю их повадки.
Я не представлял себе, чего ради Гасси вдруг прикатил в Лондон. Готов был поспорить, что пока тритоны у него в пруду не вымрут все до последнего, никакая сила не заставит его покинуть милый его сердцу медвежий угол.
– Дживс, вы уверены?
– Да, сэр.
– Может быть, вы что-то перепутали? Точно Финк-Ноттл?
– Да, сэр.
– Совершенно невероятный случай! Ведь он уже лет пять не был в Лондоне. Как известно, здесь он не в своей тарелке. Все время торчит у себя в деревне в обществе тритонов.
– Прошу прощения, сэр?
– Да, представьте себе, Дживс, именно тритонов. Видите ли, мистер Финк-Ноттл помешан на тритонах. Вы, должно быть, слышали о тритонах. Это такие маленькие ящерицы, они водятся в прудах.
– Как же, как же, сэр. Водоплавающая разновидность семейства саламандровых, биологический подвид Molde.
– Вот именно. Понимаете, Гасси с детства души в них не чает. Он и в школе всегда с ними возился.
– Думаю, среди юных джентльменов, сэр, подобные увлечения не редкость.
– Он держал их у себя в комнате в большой стеклянной банке. Довольно противное зрелище. Уже тогда было ясно, чем все это кончится, но вы ведь знаете, Дживс, что такое мальчишки. В голове ветер, на все плевать, заняты только собой. Мы и значения не придавали тихому помешательству Гасси. Так иногда кто-нибудь походя бросит, что на свете еще и не такое увидишь, вот и все. Можете себе представить последствия. Дурь все больше и больше захватывала Гасси.
– В самом деле, сэр?
– Увы, Дживс. Он совсем спятил. Им овладела три-тономания. А когда стал взрослым, забился в глушь и посвятил жизнь этим дурацким тварям. Наверное, поначалу думал, что, если захочет, может в любую минуту их бросить. Но не тут-то было – слишком поздно.
– Явление довольно распространенное, сэр.
– Совершенно верно, Дживс. Словом, последние пять лет он безвылазно живет в своем Линкольнширском поместье, отшельник отшельником, людей избегает, через день меняет воду своим тритонам и видеть никого не желает. Вот почему я так удивился, когда услышал от вас, что Гасси вдруг всплыл на поверхность. Просто не верится. Может быть, все-таки вышла ошибка, может быть, приходил какой-то другой Финк-Ноттл? Гасси носит очки в роговой оправе, лицо, как у рыбины. Ну что, сходится?
– Джентльмен, который сюда приходил, носит очки в роговой оправе, сэр.
– И похож на экспонат рыбного прилавка?
– Кажется, в его лице действительно можно усмотреть нечто рыбье, сэр.
– Значит, это Гасси. Но, черт побери, чего ради его занесло в Лондон?
– Вероятно, я мог бы объяснить, сэр. Мистер Финк-Ноттл посвятил меня в причины, побудившие его посетить столицу. Он приехал сюда из-за молодой леди.
– Из-за молодой леди?
– Да, сэр.
– Уж не думаете ли вы, что он влюбился?
– Да, сэр.
– Ну, знаете, Дживс, это уж слишком. Чтобы я такому поверил? Да никогда.
Я и в самом деле был ошарашен. То есть шутки шутками, но надо и честь знать!
Однако мое внимание привлекла и другая сторона этого странного дела. Даже если допустить, вопреки всем законам логики и здравого смысла, что Гасси влюблен, почему он повадился ходить именно ко мне? Когда человек влюбляется, ему необходимо дружеское участие, но почему он выбрал в поверенные меня?
1
Отправной пункт (фр.).