Страница 89 из 112
И. Киреевский. 12 марта 1856 года
97. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому
М.с.о.н. Г.И.Х.Б.н.п.н.
Достопочтеннейший о Господе Иван Васильевич!
Письмо Ваше к господину Арнольди[211] и ко мне, грешному, я получил и благодарю Вас за оба.
Посещение мое, за которое Вы благодарите меня, грешного, устроилось неожиданно и для меня самого. Верно, была на то воля Божия.
Отцу архимандриту нашему, отцу игумену Антонию и братиям, поименованным Вами в письме, я передал Ваши приветствия — все они благодарят Вас и взаимно свидетельствуют Вам свое почтение.
Паки благодарю Вас за исполнение моей просьбы касательно письма к Арнольди и, испрашивая на Вас и на семейство Ваше благословение Господне, с почтением моим остаюсь недостойный Ваш богомолец многогрешный иеромонах Макарий.
17 марта 1856 года
98. Иеромонах Макарий — И.В. Киреевскому
М.с.о.н. Г.И.Х.Б.н.п.н.
Достопочтеннейший о Господе Иван Васильевич!
Примите мое усерднейшее поздравление со днем Вашего рождения. Молю Господа, да благословит Он Вас на новый год жизни и да подаст Вам еще много раз праздновать сей день в добром здоровье среди любящего Вас семейства Вашего.
Премилосердый Бог наш, по неизреченной благости Своей, да услышит и нашу недостойную молитву о Вас и да благословит Вас благоденствием временным, некогда и блаженством вечным.
Отец Ювеналий и отец Лев также приносят Вам свое поздравление и желают Вам всех благ от Господа.
Я послал Вам просфору (через Белевский монастырь[212]) и надеюсь, что Вы получили ее в самый день Вашего рождения.
Испрашиваю на Вас и на семейство Ваше благословение Божие и с почтением моим остаюсь недостойный Ваш богомолец многогрешный иеромонах Макарий.
20 марта 1856 года
99. И.В.Киреевский — Иеромонаху Макарию
Христос Воскресе!
Многоуважаемый, милостивый и искренно любимый Батюшка!
По милости Божией и за Ваши святые молитвы я приехал в Петербург[213] в Четверг на Страстной в добром здоровье и довольно благополучно, хотя дорога до Москвы была очень трудна, а от Москвы до Петербурга я должен был питаться только чаем и кофеем, потому что в Среду на Страстной нельзя было найти на станциях постного кушанья, кроме рыбы. Большая часть пассажиров ели мясо.
Из Москвы я писал Наталье Петровне некоторые слухи, прося ее передать их Вам. Но здесь узнал, что из них большая часть несправедливы. Исключая того, что есть в газетах, ничему не надобно верить[214].
Васю я нашел нравственно в хорошем положении и в этом отношении был им доволен, кроме того, что он истратил несколько лишних денег против нашего назначения. Правда, что трудно и не истратить, потому что здесь все дорого и за все надобно платить. Но, бывши в кругу людей очень богатых, он привык смотреть на рубли как на копейки. Боюсь, чтобы это не повело его к большим затруднениям в жизни.
Присланные Вами образочек, платочек, просфору и конфетку он принял с благоговением и сердечною благодарностью.
Учение его шло в последнее время лучше прежнего. Однако же прошедшего воротить нельзя, и он выйдет, вероятно, 12-м классом и одним из последних. С этим классом тоже, кажется, можно получить офицерский чин в армии, а в гвардии служить шесть месяцев юнкером[215].
Во время войны ему хотелось в действующую армию. А теперь хочется в гвардию. Но не знаю, в состоянии ли мы будем содержать его в гвардии, — разумеется в пехоте; о кавалерии и мечтать нельзя. В армейской кавалерии, говорят, тоже не дешевле гвардейской пехоты и, сверх того, общество пьяное и развратное. В армейской пехоте общество тоже тяжелое и, сверх того, служба невидная и безвыгодная. Если бы часть гвардии стояла в Москве, то тогда можно было бы там содержать Васю. Но это, кажется, неверно. Потому я до сих пор не решился на выбор полка. Помолитесь, милостивый Батюшка, чтобы его экзамены и выбор службы были благополучны.
О Наталье Петровне и о детях и о доме и об управлении в Долбине я тоже очень беспокоюсь и Вашими святыми молитвами прошу милосердого Господа сохранить ее и их от всякого вреда и расстройства.
Слухи об освобождении крестьян здесь не подтверждаются. Если что и будет, то, вероятно, не скоро и с рассмотрением.
С беспредельным уважением и преданностию Ваш покорный слуга и духовный сын
И. Киреевский.
Я много раз в день молюсь Вашими святыми молитвами; поддержите их, милостивый Батюшка! Директор лицея[216] говорил мне, что хотя Вася в последнее время стал гораздо благоразумнее, но что все еще характер его очень раздражителен и запальчив. Как бы помочь этому, милостивый Батюшка?
На время экзаменов директор уезжает за границу по причине болезни и его место займет инспектор, который, как я сейчас узнал от Васиных товарищей, очень дурно расположен к Васе и, по всей вероятности, будет вредить ему при экзамене. Помолитесь за Васю, милостивый Батюшка!
<После 15 апреля 1856 года>
100. И.В.Киреевский — Иеромонаху Макарию
Милостивый Батюшка!
Я имел счастье получить Ваше письмо, в котором Вы изволите поздравлять меня со днем моего Ангела, и еще два других прежде и от всего сердца приношу Вам мою искреннюю благодарность. Сердечная мысль о Ваших святых молитвах поддерживает здесь мои действия и хлопоты о Васе. Много было затруднений; некоторые разрешились благополучно, другие еще остались. Теперь главное затруднение в том, куда ему вступить в полк. Сначала мы думали, что если он вступит в гвардию, то ему надобно будет служить юнкером только шесть месяцев, и потому, когда должны были назвать полк, то назвали Измайловский. Так представление пошло к Государю[217] и им утверждено.
Но теперь нам говорят, что в гвардии надобно будет юнкером служить два года, что юнкера должны жить в казармах, что там их несколько человек в одной комнате, что потому если бы кто из них и хотел заниматься чем-нибудь дельным, то не может от других, которые обыкновенно занимаются картами, вином и тому подобными упражнениями. Теперь я очень желал бы выручить Васю отсюда, но не знаю, как это сделать, потому что Государем уже утверждено.
Говорят даже, что вследствие какой-то ошибки Государь утвердил принять лицеистов в гвардию прямо офицерами, и что ему будут докладывать об этом, и он прикажет принять их юнкерами. Тогда еще труднее будет снова докладывать ему, что один лицеист просит переменить назначение и вместо юнкерства гвардии желает быть офицером армии.
В прежние времена бывало, что если даже и ошибкою Царь объявит кого-нибудь в каком-нибудь чине, то этот чин ему оставался. Потому не совершенно не возможная вещь и то, чтобы Васе оставили офицерский чин в Измайловском полку, как это им было объявлено на акте лицейском[218]. Тогда все заботы наши и страхи за опасности казарменной жизни с юнкерами были бы разом уничтожены этою милостию Государя. Но, кажется, это не останется, потому что многие хлопочут против этого.
Если же, как вероятно, это будет признано ошибкой, — то мне бы хотелось, по крайней мере, чтобы Васе позволено было вступить в тот полк, который стоит в городе Белеве[219], для того чтобы находиться вблизи родителей, с которыми он был разлучен в продолжение семи лет. Помолитесь, милостивый Батюшка, чтобы Господь помог устроить то, что будет ему на пользу. Вообще прошу святых молитв Ваших обо всех нас, о жене, о детях и обо мне, Вам искренно преданном духовном сыне Вашем и покорном слуге