Страница 40 из 63
Однако это только половина той дистанции, которую надлежит пройти. А дело вот в чём…
Хорошо. Предположим, что наша свобода есть указание на то, что есть какие‑то глубины бытия, которые не описываются законами психологии, социологии, физики, физиологии и так далее. Хорошо, пусть там есть некое бытие, которое мы назовём духовным бытием — назовём его Богом, вещью в себе. Пожалуйста… Но кто даст гарантию нам, что мы свободны от Него? А не получается ли так: царь проезжает через имение некоего боярина и видит, что боярин нехорошо обращается со своим смердом. И царь говорит: «Ты этого Алёшку не тронь! Я его к себе возьму — он мне будет служить!» Ну, хорошо, сей Алёшка оказывается избавлен от тирана по имени «боярин Голицын», скажем. Будет ли он тем самым свободен от тирании Петра Алексеевича? Нет…
Значит (продолжаем наш ход мысли), если мы постулируем, что человек свободен, то мы должны поставить страшный вопрос:
Как человек может быть свободен от Бога?
Не от мира физики — это несложно показать, несложно понять. Понимаете — да, человек выше мира, потому что он разумен, потому что он нравственно ответственен. Очень легко понять, почему то, что выше, свободно от того, что ниже. Но… если Бог выше нас, как мы можем быть свободны от Того, что выше нас?
И вот здесь уже начинается следующий виток философского рассуждения…
© дьякон Андрей Кураев
© записано Chemarlik
О Боге. Часть 2
…Прежде всего, чтобы я был свободен, мне нужно быть убеждённым, что я и Бог не одно и то же. Потому что если я и эта глубина бытия — одно и то же, это означает, что во всех ваших головах (и в моей, в том числе) проявляется одна и та же субстанция, одна и та же энергия. В таком случае мы не свободны от Того, Чьим проявлением мы являемся.
На поверхности океана вскипают волны, эти волны на поверхности, в глубине царит тишина — это любимый образ индийской философии. Индивидуальное сознание — это волны, рябь на поверхности мирового духа. Но можем ли мы сказать, что эта рябь свободна от глубин океана? Боюсь, что нет…
Если мы хотим признать человеческую свободу, нам придётся провести грань не только между человеком и материальным миром, но и между человеком и духовным миром. Вновь повторю: не каждый хочет эту грань проводить. Но к числу тех философских систем, которые не признают за человеком право на свободу, относится не только марксизм, не только материализм — увы, очень многие религиозные системы также отрицают за человеком право на свободу.
И вот здесь возникает тогда вопрос: если мы хотим (перед лицом Бога даже) отстоять человеческую свободу, каким должны мы представлять себе Бога, чтобы Бог был таким, чтобы мог защитить человека от Себя самого?
Здесь мы подходим к вопросу о соотношении пантеистической философии и теистической философии.
Для пантеизма (а пантеизм — это, скажем, философия большинства греческих философов, это философия Упанишад, это философия современных оккультистов, философия Спинозы, Шопенгауэра, Блавадской и так далее) божество есть всемирная энергия, и весь мир является многообразным проявлением этой одной, единой энергии. Но, спрашивается, могу ли я быть свободным от того, чьим проявлением я являюсь? Очевидно, нет.
Скажем, есть гравитационное поле — единое поле, которое пронизывает всю жизнь Земли. Оно есть. Оно действует очень по–разному. Но могу ли я быть свободен от гравитационного поля? Скажем иначе: вот в этом здании протекает единая энергия — электричество. Эта электрическая энергия проявляет себя очень по–разному в разных электрических приборах. В некоторых эта электрическая энергия превращается в свет. В некоторых приборах она же превращается в тепло. Но рядом с обогревателем стоит холодильник, и там эта же энергия проявляет себя как холод. А рядом стоит электроплита. А рядом эта же энергия проявляет себя как звук, потому что это радиоприёмник. А рядом стоит магнитофон, и там она проявляет себя как изображение. Энергия одна и та же — проявлений её много. Однако можем ли мы сказать, что у холодильника есть право выбора, как эту энергию использовать? «Может, вечером мне превратиться в электрическую печку? Надоело мне всё морозить и морозить. Дай я немножко погрею». Нет. Такого выбора у холодильника нет.
Так вот это и есть мой главный вопрос к оккультистам: что такое наше с вами сознание, что такое человеческая личность? У нас права такие же, как у холодильника по отношению к розетке или иные?
Тогда возникает вопрос: если у меня есть независимость от этого потока энергии, от этого духовного мира, откуда эта независимость может взяться у меня — червяка по сравнению с мировым духом? Тот дух — это тот дух, что движет солнца и светила. А я кто такой? Плесень на окраине планеты, галактики, которая сегодня есть, вчера не было и завтра не будет? Сам я заработать свою независимость перед лицом всемирного духа не могу.
Эта независимость мне может быть только подарена…
Но дарить — кто это может?
Можем ли мы сказать, что солнце дарит свой свет? Увы, солнце не может решить «так и быть, сегодня посвещу, а завтра нет, а послезавтра дам двойную порцию». Конечно, это такой поэтический образ, что солнце дарит своё тепло, свой свет.
Так, значит, то, что внизу, не может ограничить то, что вверху. Или скажем иначе: в истории мировой философии были такие системы, которые считали, что может. Человеческое сознание ограничивает проявление вселенского духа. Но что из этого следует? Первый возникает вопрос: а что это за абсолютное сознание, которое может быть ограничено такой мелочью, как человек? Значит, это не абсолют? И второе: если моя индивидуальность ограничивает мировой дух, в таком случае ставится вполне понятная задача — моя индивидуальность должна быть стёрта. Чтобы вселенский дух дышал в тебе вполне… И это и есть основная задача любой йоги — стереть личность, стереть индивидуальность, чтобы вселенская энергия дышала сполна и проявляла себя в тебе без всяких ограничений.
Есть такой исследователь буддизма — Эдиах Кундцзы, очень серьёзный буддолог и сам, надо заметить, человек, симпатизирующий буддизму. И вот он однажды приводит удивительный образ, резюмируя буддистскую технику работы с сознанием: «Путь медитации подобен работе ювелира, который работает с бриллиантом, стёсывая его грани». Я напомню — ювелир всегда выполняет обратную работу: он берёт алмаз, необработанный, и выявляет в нём грани, насекает на него эти грани, чтобы свет играл в этих гранях, чтобы бриллиант переливался этими гранями. И тогда свет начинает разлагаться по спектру, в частности, радуга возникает, которая прельщает нас и в хрустале, и в бриллианте. А здесь обратная задача: взять бриллиант и погасить, превратить его в обычный матовый шарик, для того чтобы свет вновь стал белым и не разлагался по спектру…
Так вот… если мы действительно так представляем себе отношение вселенского мирового духа и человеческой индивидуальности, то религиозная задача может быть только одна: стирание человека для того, чтобы мировой дух смог дышать во всей полноте…
Христианство с этим не согласно. Оно не согласно с этой проповедью человеческого самоубийства. Но что тогда нам остаётся? Как должны мы думать о Боге, чтобы избежать человекоотрицания?