Дневник

В ПЕРЕДЕЛКИНЕ, или «ВМЕСТО ПОСАДА»1Хожу по снегу. Март. Синица, дятел. Стынетизнеженная плоть, душа летит наверх.Взлетать на небо и не радоваться стыдно.Взлетаешь – упадёшь и – заново… Не верьрассказам про края, где ровно спозаранкудо снов десятых… Спи и бодрствуй пополам,лети, лечи своё, как дятел лечит ранкудревесную… Гуляй, босая, по полям…2Кто уедет, кто закроетдверь на ключ, запрёт на ключикчто болит, и будет крометишины шагать, колючий,по ступеням страх, по заламразбредётся бестолково…Чтобы с ним, в обнимку, знала,что под ключиком – такого…5 мартаПОСТОВОЕ1. КанонКритский голос как колокол сферпокаянных. Вошедший – языкколокольный. Кто будет из ихополченья, тот выдержит сверхчеловечьего, мягкого… Такне сжигает Пасхальный огонь,не горит у синайских оконКупина в непалимых листах…Критским голосом всуе не спетьни мелодии – выдох и вдох —се дыхание. Выход и вход.Так, нестройный, печалится хор,и высушивать слёзы – не спех.5–9 марта2. СоборованиеСемь раз коснувшись лба, царапнув веки, кистиелеем напитав, священник прочиталмолитву, и мольба, как кипарис ветвистый,взрастает день и ночь и что-то прочит нам,коснувшимся поста, и марта, и печалинестройной хоровой (а солнце? а «салют»?)…Течёт со лба елей… Мольба опять в начале…Не дремля смотрит Тот, с Чьим замыслом сольюсь.10 марта3. ВечернееПустой бульвар с невнятностью осадков —погода, что не выгонишь собаку…Подрагивает, как продрогший бакен,фонарь… И перспективы нет… А сладко.Проедусь нестареющим маршрутомтроллейбусным и встречу те же лицадомов и фонарей… И тьма – жилицаночная, то вздремнёт, то оживится,лишь в память метко быль ввернёт шурупом…Ах, этот пост в Москве в текущем векес участьем всякой всячины по верху…Что ж вышло на бульваре на поверку?Снег, дождь… И века сущее на веках…11 мартаУ МАРТА В ГЛУБИНЕ…1Только б выбраться к солнцу и в нёмраствориться с руки чьей-то лёгкой…Здесь в углу «на горохе, с ремнёмнезабытым», отрада – далёкойпредставляется… Видится быльповседневная – март невесёлый,день за днём, чей водитель забылнаправление и – не везёт он.2Только б выбраться к солнцу и в нёмотогреться… Здесь тоже живые.Каждый вынес отсюда и внёс —их теплом и лечу ножевыераны, ранки… Оплаканный мартникого не виновней – служительгодовой череды – пономарь,и по капле сумеет сложить их…3Как тоска сердцевины теснаи когда тишина. Ни причины,ни исхода. Ну разве «починят»ненадолго и «видно, весна…» —скажут вслух… Не сегодня, не в марте:в тишине звук тревоги слышней…Будто кто-то по жёсткой лыжнепробегает, запутавшись в карте…11–13 мартаЧуть в сторону Парижа, но……Там опять гиацинты и цветгиацинтовый снова в сезоне…За букетик – «мерси» да и цент:жизнь далёкая кажется зноем…Из-под снега (видала вчера)и на родине клювом упругимвылезают такие, что раднаблюдатель, упрятавший рукив рукавицы… Российский сумбурснега с солнцем, подснежников на деньнеурочный… Здесь сказки б суму —на плечо… Да оттаивать – надо.15 мартаМарт в Москве (Приближение)Ещё не вставши в рост с весенним гондольером,тащу привычный груз по тусклым мостовыми знаю – есть вперёд, направо и налево,назад не отступить по тропам постовымни здесь, ни далеко, в Венеции «хрустальной»(мечта, прохлада, взгляд, с смещением до дна).Иду своей землёй, неся свою усталость,не думая – зачем Венеция дана.15 мартаБез названьяСолнце – в спину. А если б в лицо!Я б ему и не то рассказала…Март то ждёт, то трусит беглецом,или, может быть, разно казалосьтолько мне, с потемневшим лицом,освещенным неполно, в полтона(день – с горячностью, столько ж с ленцой),что в затменьи замрёт и потонет…Свете! Свет! Проливайся сквозь тленглубоко, в сердцевину биенья,чтобы жить, восходя и болея,в этом старом печальном котле…17 марта