Дневник

ПРЕОБРАЖЕНИЕ (2001)

В. В.

1Мой лучший друг! Фаворского путине повторить с единою котомкой.Нам выпало друг друга отпустить,чтоб встретиться и обрести, как толькодостала жажда. «Не ходи, там сыч!» —ты прежде произнёс, чем я спросила…И вижу свет. И жертвенною силойведёшь туда, где милующий Сын.2Заснеженный Ермон. В истоке Иорданатвой голос ледяной. Сей вспененный потокнесётся на сносях и разрешится дальшеот бремени, когда опустится, потом…И вровень, и ещё – пониже и равнее…Стекая, и плывя по морю, по нутру,исторгнется из уз, и берега раненьеневольная волна залижет поутру…В оправе русла – жизнь, и отраженье горлиц…И Голубя полёт. И вечный Неба Глас.Мы об руку идём на свет селений горних,чтоб выпрямиться вверх под тяжестью поклаж…3Ты научил меня в глаза смотреть,и сказанное – слышать;стёр притяжение с монет,нечистых, возвышенье – с лычек.И даже мыслью не задел,и даже помыслом не ранил;и если звал, то не затем,а для того, и жил – на равных.Так незаметно, что почти —не слышно, но в беде – у двери;а – понапрасну (топочииль пой!) – не выманить доверья…И всё желанней голос твой,и всё отчётливей из хора.Так корень говорит с листвойв кругу единственном исхода.19, 20 августаЕщё об августеВот август враз, на скаковых,перемахнул через порожек.Не замечая, каковыдни, что на скорости – порожни.На остановке – все битком.От августа ль такой промашки?Он крутит стебель завиткому курослепа и ромашки,подсохших к сроку. Воздух густ,как переваренное в меди…И с детства неизвестный куст(названием) стручками метит,чуть только тронешь и взорвёшь…Я тем отсчитываю лёта…И календарный август рвётего ж увесистая лепта.20 августаОСТРОВ1Дойти до Соловок – ещё не стать поблизость.По делу, по делам, как видно, на мази —на праздник, в аккурат. По-волчьи. И по-лисьи.Ни остров, ни земля, ни жизнь – не магазин.Не место напоказ. Сметливому французупотрогать чернеца – сомнительный резон.Его свободный путь до изморози узок —молчанье, служба, труд, пасхальный перезвон.Лицо не напоказ. За ним, волной на север,надёжная вода, встающая в торосзимой, что ледяна. Но горячо на сердце,не знающем закон товара и торгов.21 августа, Соловецких святых2На остров Анзер – враз,и глубоко, и в гору.Тебя ж – потоком фраздо горизонта гонитвсегда попутный бриз,не стронув ни пылинки,и, в ополченьи риз,ты – на виду, с поличным.28 августаЛюбитьЧто человек? Ему не в рост любовьбесценная. Сворачивая крылья,попробуй не упасть. Горланящий лубокгармонии слышней. Отлаженную крышуне ищет. Всё при ней.Всё в ней – рожденье, смерть, вселенная меж ними.И медленно моя становится прямейдорога, и твои метания – смешными.Постыдными до дна. Корней седых волос,уложенных в убор, сомнительно великий…Не хватит вместе сил и упряжи воловс расслабленной души снять цепкие вериги.Бесценная любовь у жизни на счетуединственном. Одна одной жива и полна.Глядит, не пряча глаз, на зримую тщету,задвинувшую впрок, до времени, на полку —что больше дома. Сна ещё неуловимей.Рассеяно в сердцах, явлении светил,по крохам, по горам, в падении лавины,вещании сверчка и пении витий…И сколько ни держи – за пазухой, в кармане,в коробочке, в шкафу, и даже за душой —она уйдёт сама, корабликом, армадой,в открытый океан, как Божий зрак, большой.21 августа* * *Окажется, что дождь – проверенный товарищ.Невзрачный, мелочной, втихую снявший жар.Как вовсе не экспресс, не литерный – товарный,прошедший стороной (не видел и не жаль).Окажется, что час бывает больше суток, —две дюжины таких не смеряются с ним.Окажется, что тот, кто выболен и сужен,в не вещие твои к тебе являлся сны.Окажется, что ты один своей дорогой,что волей, что пинком, идёшь как на роду,где сыплется в часах – не медлит, не торопит —тот времени песок, что дунуть – не раздуть.22 августаВ девятинском