Дневник

СледыГде Керчь-Пантикапей выстраивает в ростмалиновые мальвыи ягоды летят прицельно в детский ротшелковицы, но – мало,где антикой сквозит в четыре стороны,а амфора – игрушка,и солнце высоко зима не сторожитсвободное, но – грустно,остался лишь испуг, задавленный волной,солёная водица,и жажда, и – ещё, не смытая водой…Но тянет воротиться…А тут на каждый сад по мальве, соль в глазах…И грустно, и – не много.И надо замолчать, но хочется сказатьоставшееся… Можно?24 июляОставшееся

Памяти 1910-х

Подберёшься ли к Крыму пешком,генуэзской дорогой…Нагуляет ли ветер с пескомзолотые пороги…Полно… Галькой да камешкомдля – посмотри! – перстенёчкавстретит берег… Сотрицелый век, легендарная ночка!Эти дитятки (чьи?),накануне великих историй,в коктебельской ночипьют блаженного Крыма истому…Всем потом по серьгам,по суме, по кресту, по погосту,где ручного зверькапохоронены белые кости.Легче сна тамариск,бескорыстны и жертвенны корни,чей погост – от марин,голубых, до окраины Горней.25 июляСАВВА

Памяти С. В. Ямщикова

1Не возницей – еси скакуном,тяглой лошадью, верной кобылкойбыл Отечеству. В нём – каковостарым меринам, жаждущим пылкоправосудья, как с неба суда?Свято место осталося пусто.Отлетел тяглый ангел. Ударпо земле, где плотнеет капустак поминанию… Псковский мотив…Сорок дней. Дорогая могила.И вопросы (но втайне) – уйтина ходу, как Возница, могли бы?2Родимой стороной, с клюкой и совестью,по полю бороной, по жизни – повестью.Не столько ямщиком, лошадкой тяглою,с чем было под щекой, умытый талоюводою, что найдётся рядышком…А то и – напоили б ядышком…За правду, за неё, как водится…Спи, Голубь, под Покровом Богородицы.3Плотнее повязка часов.Растут, что у дерева, кольца.Уже расшатался засов.Весенний цветочек засохизрядно, и намертво колет…То время, не ведая нас,течёт непрерывным потоком.И мера ему не дана.И наши тугие тома —короткая летопись только.Наполним надеждой Живот,что эти недужные знаки —не вымысел горький, где накипьодна… И оденем в киотгорячую веру и труд…Как Ной упокоимся тут.26 июляИз ТоропцаТоропецкие дебри, озёрную гладьи дремучего леса обильную кладь —всё собрать, подчистую.Долго холить, раскладывать – вот бы ещё!Укрывать в непогоду дорожным плащом,заворачивать в стужу.Но пока проплывает лилейный бутон,Божий день погружён в глухомани затон —что за дело до «завтра»?Плыть бы рядом да только глядеть, не дыша,отзовётся ль его неземная душа,без земного азарта…В торопецкой глуши колокольчик с кулак,от прозрачной слезинки блестяща скулаи окрашены губысиней ягодой – всё бы бросать в молоко…И казаться себе до конца молодцом…Не коситься на убыль…28 июляПисьмо…Пробраться, как к кладу, сокровищу иМетерлинковой птице…Выталкивать, в родах, слова-вещунына простынь страницы.Но всё-таки слишком не грезить о ней,таинственно-синей…Для синего здесь, на земле, сети нет,есть верное сито.свободная воля и выбор до днапоследнего часа.Судьба материнства, какая данапоэту отчасти…30 июляБОРИСОГЛЕБСКИЙ, 61. ДомВспоминаю Марину, крестясьна родное подворье.Высоко распрямляется стяг —не земное потворствонам, привязанным тут, как скотинка к еде,то к столу, то к ограде…В световом окоёме, Морская, ты где?Отзовись Бога ради!30 июля, великомученицы Марины2. ДеревоПод серебряное древо,под сиреневое небоприходи, постой.Под отеческие требы,под недружескую небыльи платок простой.В том платке спасаться проще,исходив земные Прощина родной земле.Не высказываюсь противрайских кущ и райской рощив неземном селе.Но зову – приди под тополь,где тяжёл разгула топотвереницу лет.Постоим, Марина, рядом.Мы тебе, без бронзы, радыи целуем след.31 июля