Страница 4 из 279
Все всадники были вооружены мечами, лишенными любых украшений, причем двое воинов из этого отряда имели по два клинка. Оружие внешне выглядело как поделка простого кузнеца, рассчитанная на тощий кошелек наемника средней руки. Тем не менее, сталь, из которой были выкованы клинки, сама по себе была очень дорогой, и не каждый воин мог себе позволить ее. Мечи были дополнены кинжалами, также почти все всадники имели еще и засапожные ножи, которые использовались для хозяйственных нужд.
Шесть эльфов были вооружены короткими составными луками. Это оружие приходилось прямым родственником знаменитому эльфийскому длинному луку, дуга которого изготавливалась из нескольких сортов дерева и была усилена костяными накладками, оружию, обладавшему чудовищной мощью и поистине страшному, особенно в умелых руках. Однако большой лук, вполне удобный для пешего воина, всаднику создавал ненужные помехи своими размерами, к тому же он был слишком тугой, что сказывалось на скорострельности, особо важной в конном бою, когда противники сближаются очень быстро. В прочем, и короткий лук, будучи чуть менее мощным и не столь дальнобойным, в руках настоящего мастера являлся оружием грозным и эффективным, а уж в искусстве стрельбы с эльфами мало кто мог поспорить, что вынуждены были признать даже их заклятые враги.
Отсутствие большого количества оружия выдавало в восьмерке воинов настоящих мастеров, ибо большим количеством остро оточенного железа увешиваются тот, кто толком не знает, с какой стороны держать меч, но жаждет произвести на любого встречного огромное впечатление. Настоящий же мастер довольствуется немногим количеством оружия, которым владеет в совершенстве. А сопровождавшие Мелианнэ воины были именно мастерами, виртуозно владевшими разным оружием, но традиционно отдававшими предпочтение луку и мечу. И было бы странным, если бы принцессу И’Лиара в дальнем походе охраняли посредственные воины.
Среди своих спутников Мелианнэ, одетая и снаряженная, как и все остальные, выделялась разве что тонким серебряным браслетом на левом запястье и невзрачным на вид колечком из того же металла на среднем пальце правой руки. Серебро, издавна почитавшееся Перворожденными как священный металл, в отличие от золота, уравненного с грязью, которой не следует лишний раз касаться, было знаком принадлежности его владелицы к монаршей семье. Еще на шее принцессы висел медальон на тонкой серебряной цепочке, скрываемый под одеждой. Семиугольная пластинка все из того же серебра, украшенная хитрой вязью эльфийских письмен, тоже была знаком того, что в ее обладательнице течет кровь королей, хотя этим ее значение вовсе не исчерпывалось.
Мелианнэ, покачиваясь на спине могучего скакуна, мерно рысившего по степи, впала в какое-то оцепенение. Мыслей не было, как не было и особых желаний, если не считать мечты о горячей ванне и чистой одежде. Но такие мысли приходят всякому, кто провел в пути хоть несколько дней, продуваемый всеми ветрами, под не по-осеннему жарким солнцем, от лучей которого невозможно было укрыться в тени по причине отсутствия таковой на расстоянии, по меньшей мере, полусотни миль. Жаркое солнце днем и холодные ночи, когда пытаешься сберечь каждую крупицу тепла, кутаясь в плащ, вовсе не такой плотный, как хотелось, вот чем, пожалуй, запомнится этот поход, подумала вдруг эльфийка.
Порой Мелианнэ ловила себя на мысли, что с ней решительно ничего не происходило с того мгновения, как юная наследница Изумрудного Престола покинула отчий дом, если, конечно, не считать обычных дорожных неурядиц. Все оказалось просто и легко, намного проще, чем полагала сам она, равно как и те, по чьей воле покинула родные леса Мелианнэ. Конечно, большой мир явил ей свои опасности, но все же здесь оказалось не столь страшно, как сама принцесса считала прежде. Хотя, скорее всего, спокойствие ее объяснялось тем, что жизнь Мелианнэ ныне охраняли, пожалуй, лучшие из лучших бойцов во всем И’Лиаре.
Что ж, еще несколько дней, и она вновь ступит под сень вековых чащоб, что живой стеной высятся на границе населенных ее соплеменниками земель, словно защищая И’Лиар от незваных гостей. Вернется, доказав, что достойна зваться наследницей державы. И, возможно, когда-нибудь она будет вспоминать этот утомительный и скучный поход, быть может, рассказывая о нем как о чем-то малозначительном своим детям или даже внукам, хотя это явно случится не скоро.
— Дозорный возвращается, — произнес вдруг телохранитель принцессы, заставив Мелианнэ вздрогнуть от неожиданности. — И, похоже, он спешит, — добавил Амиар.
Эльфийка, обернувшись, увидела, что в голову колонны направился один из всадников, только недавно нагнавший отряд. Чуть раньше Амиар, который в походе командовал отрядом, отправил его назад, поскольку уже некоторое время ему казалось, что кто-то следует по пятам за маленьким отрядом. Беспокойство его основывалось на том, что на рассвете в виду отряда показались несколько всадников, не рискнувшие подобраться достаточно близко. После этого никого больше эльфы не заметили, но смутное беспокойство не оставило бывалого воина, чутье которого, за годы непрерывных стычек и рейдов обострилось, точно и дикого зверя, прежде никогда не подводило его. И после недолгих раздумий Амиар все же решил послать одного из своих спутников назад. Доклад вернувшегося разведчика его, да и принцессу, не обрадовал.
— Э’валле, — воин, сдерживая разгоряченного скачкой коня поравнялся с принцессой, которая, как считалось, командовала отрядом. — Я заметил около двадцати всадников позади нас, примерно в трех милях. Люди, — уточнил он, словно здесь, в сердце мтепи можно было встретить каких-то иных существ. — Они укрываются вон за той грядой, — эльф указал на тянувшуюся севернее цепь невысоких холмов, покрытых жесткой степной травой. — Я не рискнул приближаться к ним, поскольку в степи меня легко заметить, но, похоже, это местные жители.
Услышав это, Мелианнэ вопросительно взглянула на ехавшего слева от нее Амиара. Последний имел довольно мрачный вид, будучи, видимо, серьезно обеспокоенным такими известиями. Пожалуй, сегодня, как никогда прежде, воин желал, чтобы чутье обмануло его.
— Это не может быть случайностью? — спросила Мелианнэ своего телохранителя.
— Полагаю, они движутся за нами с самого утра, причем держатся на почтительном расстоянии, не показываясь нам на глаза. — Старый эльф задумался. — И их настойчивость не может не настораживать. Едва ли нам стоит ждать от этих людей чего-то хорошего, э’валле, — сквозь зубы процедил не на шутку встревоженный Амиар. — Варварские племена, живущие в этих краях, промышляют разбоем и слывут весьма жестокими даже среди своих родичей.
— Но что им может быть нужно от нас? — Последовал вопрос принцессы. — Мы не похожи на торговцев. У нас нечего взять, к тому же этим дикарям должно быть ясно, что они потеряют много своих, вздумай нас атаковать.
— Все верно, э’валле. — Амиар кивнул, соглашаясь со словами своей подопечной. — Но я опасаюсь, что им нужны именно мы, а не купцы. И их может оказаться много больше, чем заметил Инар.
Беспокойство Амиара было вполне оправданным. Их отряд отправился в путешествие почти три недели назад. Целью их были Шангарские горы, точнее, живущие там гоблины. Внешне поездка выглядела как посольство, а об истинной цели ее доподлинно знали только Мелианнэ и Амиар. Говоря коротко, эльфы отправились на другой край равнины Корхана для того, чтобы взыскать по старым долгам, а теперь спешили обратно.
В горах принцесса получила из рук старейшины племени гоблинов, затерянного в неприметной долине, некую вещь, которую следовало незамедлительно доставить в И’Лиар. И даже верный Амиар не ведал, что же именно везла в седельной сумке его госпожа, ибо ему было запрещено присутствовать при беседе своей подопечной с тамошним вождем. Единственное, о чем воин догадывался, — то, что было поручено охранять ему и еще дюжине воинов, должно было стать самым весомым аргументом во внезапно возникшем споре с одним из государств людей. Разногласия с Фолгерком, небольшим королевством, набиравшим силу и становившимся год от года все могущественнее, легко могли перерасти в настоящую войну, а эльфы, не зная точно сил и намерений соседа, желали иметь то, что и в самом худшем случае способно склонить удачу на сторону Перворожденных.