Страница 35 из 59
Закончив с покупками, Вито начал заниматься подготовкой микроавтобуса «Форд» к предстоящей экспедиции. Он сам поменял на мини-вэне ремни, масло и свечи, после чего отправился на нем к своему компадре за координатами его родственника из Багио.
Покончив с этими важными делами, он наконец вернулся в отель «Хайят». Доложив сеньору Умелову, что транспортное средство полностью готово к предстоящей экспедиции, Вито тотчас же получил указание грузить вещи. Когда в салон «Форда» были перенесены последние сумки, Вито с удовлетворением от проделанной работы перегнал мини-вэн на подземную парковку отеля.
Отъезд в Багио Умелов назначил на восемь часов утра. За пятнадцать минут до означенного времени Вито Гомес доложил, что машина уже стоит рядом с входом в отель.
Оглядев номер на прощание, Умелов взял жену за руку и решительно двинулся к выходу.
— Ну, как говорится, с Богом!
— Надо присесть на дорожку, — остановила его Мэри.
Олег не стал спорить. Исполнив этот нехитрый ритуал, он снова взял в руку ладошку Мэри, и они наконец покинули номер.
Кроме Вито в салоне старенького «Форда» уже находился Татцуо Нагаи. Он заблаговременно занял место рядом с водителем. Двух других участников экспедиции Гомес собирался забрать в условленных местах.
Первым, кого предстояло забрать Вито, был журналист местной газеты Марко Санчес. На вид ему можно было дать лет двадцать пять, хотя на самом деле журналисту было уже тридцать три года. Очевидно, тагальская внешность придавала ему столь моложавый вид.
Поздоровавшись со всеми, Марко протиснулся в самый конец салона и засунул свой походный рюкзак под боковое сиденье. Вито внимательно посмотрел в зеркало заднего вида. Убедившись, что Санчес уже устроился на своем месте, водитель плавно тронулся с места.
Последним участником экспедиции был отставной офицер Арсенио Батиста. На вид ему было около шестидесяти лет. Левую часть его лица украшал большой вертикальный шрам.
«Форд», потолкавшись по загруженным улицам Манилы, наконец пересек мост через реку Пасиг, вырулил на дорогу, ведущую на север острова, и резво помчался туда, где в горах провинции Бенгет раскинулся город Багио.
Пока мини-вэн петлял мимо рощ с кокосовыми пальмами, Умелов не терял времени даром. Через Вито он расспрашивал новых членов экспедиции о предстоящем маршруте и немного о фактах, относящихся к поиску золота на Филиппинах.
Как оказалось, Арсенио Батиста не первый раз участвовал в подобной экспедиции. Еще будучи на службе в президентской гвардии, он дважды выезжал со своими сослуживцами в горы провинции Нуэва, где (как уверял бывший гвардеец) Маркос в середине 1970-х годов нашел японское золото. Сам Батиста не участвовал в основной фазе этой тайной операции и лично не видел, как изымали золото из тайника в горной пещере. Но, по его словам, подразделение, которым он командовал, участвовало в оцеплении этого участка горных джунглей. Оттуда выехало три грузовика, груженных золотом. Он мог поклясться, что когда грузовики проезжали мимо его поста, он отчетливо слышал бряканье золотых слитков в кузове. Хотя прошло около двадцати лет, Арсенио Батиста прекрасно помнил и место, где находилась пещера, и горную дорогу, ведущую к ней.
Умелов с большим вниманием выслушал рассказ старого гвардейца. Он хотел поподробнее расспросить Батисту о деталях той секретной операции, но Вито, свернув с шоссе на заправку, невольно прервал их разговор.
Пока служащий заправки занимался машиной, Олег и Мэри решили немного размять ноги. Не успели они выйти из мини-вэна, как к ним подскочил местный абориген в цветастом баронге, предлагая купить у него что-то съедобное. При этом он жестом показывал, что блюдо будет очень вкусным. Повернувшись к Вито, Умелов поинтересовался, что ему предлагает этот шустрый негоциант.
— О! Это наше любимое местное блюдо. Оно называется балют.
— Это рыба или мясо? — поинтересовалась Мэри.
— Ни то и не другое, — покачал головой Вито, — это вареные утиные яйца. У нас каждый мужчина должен съедать в день хотя бы один балют.
— Это почему же? — не унималась Мэри.
— Они помогают восстанавливать мужскую силу, — простодушно прокомментировал молодой филиппинец.
Мэри взяла мужа под руку и лукаво посмотрела на него.
— Олежка, давай купим. И я с тобой тоже попробую.
Умелов улыбнулся и знаком подозвал торговца. Рассчитавшись за два яйца, Олег передал их жене, чтобы она почистила их.
— Подожди, — ответила Мэри, — я руки вымою.
С этими словами она отошла на обочину и плеснула на руки газированной воды из пластиковой бутылки. Вытерев влагу носовым платком, она вернулась к Олегу и взяла у него одно яйцо. Попросив его подержать развернутый носовой платок, чтобы складывать туда скорлупу, Мэри принялась очищать яйцо.
Вдруг под расколовшейся скорлупой появился контур птичьего эмбриона с уже заметным клювом и легким оперением. Мэри с криком выронила из рук недочищенное яйцо и, зажав ладошкой рот, побежала к обочине дороги.
Первые десять минут после того, как мини-вэн отъехал от заправки, Мэри постоянно держала у рта гигиеническую салфетку, пытаясь подавить непрекращающиеся рвотные позывы. Воспоминания о вареном эмбрионе не давали ее организму прийти в нужное равновесие.
Все остальные участники экспедиции деликатно молчали, делая вид, что ничего не случилось. Вито сосредоточенно смотрел на дорогу, коря себя за то, что косвенно стал инициатором этого конфуза. Он, конечно, знал, что многие европейцы не любят филиппинскую кухню, но не предполагал, что будет такая реакция…
Умелов в отличие от других выглядел веселым. Ведь то, что произошло у заправки, было частью приключения, в котором он сам участвовал. Если бы рядом не было Мэри, он обязательно попробовал бы эмбрион на вкус. Но, увидев однозначную реакцию жены на это экзотическое блюдо, он не стал испытывать ее организм на прочность и выкинул нетронутый деликатес подальше от дороги.
Чтобы как-то занять себя, Умелов достал из сумки папку с аналитической запиской. Она была подготовлена им на основании информации, которую он получил из разных источников. Вынув из папки скрепленные листы, он углубился в чтение:
«Информация от Санчеса. В филиппинской прессе было напечатано интервью некоего живого свидетеля тех давних событий. Им оказался 84-летний японец Микио Сакамото, который был майором военной разведки императорской армии, расквартированной на Филиппинах во время Второй мировой войны. По его словам, он сам закапывал ценности в джунглях под огнем наступавших американских войск. Сакамото утверждает, что не менее 10 тысяч золотых монет, весом 35,3 грамма каждая, были доставлены им лично в конце войны из Японии в распоряжение генерала Томоюки Ямаситы. Однако сразу же после этого американцы высадились на острове Лусон, что помешало японцам потратить привезенные деньги. Командование отступавших японских войск приказало частично закопать золото в районе города Багио, а частично распределило по отдельным подразделениям. Во время последних боев, отчаянных и безнадежных, японцы пытались прятать эти монеты в скалах в наспех вырытых ямах. По его мнению, уже после войны многие мелкие „самодельные“ клады, зарытые в последние дни боев, были найдены американцами и местными жителями. Сам Сакамото еще в 1950-х годах пытался отыскать золото, однако потерпел неудачу, поскольку плохо помнил место, где оно было закопано.
По мнению Сакамото, золото генерала Ямаситы действительно было спрятано японской армией на Филиппинах, однако его было несравнимо меньше, чем утверждают поклонники этой захватывающей легенды. Всего, полагает бывший майор, японцы могли спрятать на Филиппинах от 2 до 6 тонн золота. (В этом месте стояла ремарка, сделанная Умеловым чуть раньше: „Возможно, это сознательная дезинформация“.)
В 1988 году в филиппинскую прессу просочилась информация о том, что под фортом Сантьяго в центре Манилы скрытно ведутся поиски золота. При этом несколько рабочих, участвовавших в раскопках, погибло в результате обвала грунта. При журналистском расследовании выяснилось, что группу золотоискателей возглавлял отставной офицер американских частей особого назначения („зеленые береты“) Чарльз МакДуглас. Многие журналисты считали, что разрешение на раскопки под фортом Сантьяго было получено с одобрения президента Филиппин…»