Страница 18 из 26
Эти слова тотчас разнеслись по отрядам аркадского войска. Аркадяне заволновались, встревожились. Они не знали, что царь Аристократ тайно предал Мессению — Спарта подкупила его. Такой подлости никто еще не слышал в Пелопоннесе, и никому не могло прийти в голову, что можно решать войну подкупом и обманом,
А царь Аристократ только и ждал подходящей минуты.
— Я не дам вам погибнуть! — крикнул он аркадянам. — Если будет безвыходно, я подам знак, а вы спасайтесь бегством!
И в то время, когда Аристомен тронул свои отряды на спартанцев, Аристократ подал аркадянам знак бедствия. И вот вся середина фронта и левое крыло, где стояли аркадяне, — все вдруг сломалось, спуталось, отступило, еще не начав сражения. Аркадяне бежали, не зная почему, не зная куда. Повинуясь команде своего царя, они в панике ринулись в гущу мессенского войска, сбили мессенские ряды, расстроили их…
Мессенцы были поражены.
— Куда вы бежите?! Что вы делаете?! — кричали они аркадянам. — Предатели, безбожники, будьте вы прокляты! Остановитесь, ради богов! За что вы губите нас?! Остановитесь!
Но аркадяне, ничего не понимая, бежали. Мессенцы, покинутые союзниками, остались одни.
Аристомен со своим отрядом еще долго стоял и отбивался от тяжелого натиска огромного спартанского войска. Мессенцы почти все полегли в этой битве. Остался лежать на кровавом ноле Андрокл. Остался там и Финта. И так много мессенцев было убито, что живым уже не было надежды на спасение.
Аристомен отступил в Анданию. Спарта победила. Победила не в честном бою — победила подкупом и предательством.
Вернувшись в родной город, Аристомен собрал мессенцев.
— Оставим Анданию, — сказал Аристомен с тоской в сердце, — оставим все наши города: мы не в силах защищать их. Уйдем на гору Эйру, там мы еще можем спастись от врага.
И они ушли к морю, на гору Эйру.
Спартанцы тотчас поспешили за ними следом и начали осаждать Эйру. Они думали, что теперь-то им легко будет захватить мессенцев.
Однако мессенцы укрепились в городке, стоявшем на Эйре, и не собирались сдаваться.
Озабоченные дальнейшей судьбой отечества, Аристомен и мессенский жрец Феокл побывали в Дельфах. Они попросили совета у божества: как им спасти Мессению?
Пифия ответила:.
«Когда Трагос напьется извилисто текущих вод реки Неда, Мессению я больше не покрываю: гибель близка».
«Трагос» по-гречески — «козел». Получив такое предсказание, мессенцы стали зорко следить за тем, чтобы козы не подходили к реке Неда, которая протекала через тот приморский уголок земли, которая еще принадлежала мессенцам. Откуда может прийти спасение? Как и сколько еще времени сможет Мессения противостоять неизмеримо сильному врагу? Этого мессенцы не знали. Но знали и верили, что, пока Трагос не напьется из Неда, они не погибнут.
У мессенцев снова не стало Мессении. Только гора Эйра и приморская полоса возле нее. А в мессенской долине снова хозяйничали спартанцы.
В отряде Аристомена собралось триста человек. С этим отрядом он вихрем пролетал по стране, ставшей чужой, захватывал, что удавалось, — хлеб, скот, оливки, имущество жителей и самих жителей, если те не успели скрыться. Мессенцам, живущим на горе, негде было сеять свой хлеб и растить свой скот. А имущество спартанцев и людей, захваченных в плен, Аристомен отдавал за выкуп.
Спартанцы негодовали:
— Мы засеваем поля, а урожай уходит на Эйру! Мы выращиваем скот, а мясо едят на Эйре! Сколько же можно это терпеть?
В Спарте началось волнение. Владельцы земель в Мессении требовали собрать войско и разгромить Эйру.
Аристомен предпринимал все более дерзкие набеги. Однажды он поздним вечером спустился со своим отрядом с горы. Скорым шагом они прошли прямо в Лаконику. На рассвете они неслышно вошли в лаконский город Амиклы. Жители спали, никому не могло прийти в голову, что Аристомен может явиться сюда.
Но Аристомен явился. Мессенцы разграбили город и ушли, исчезли с первыми лучами зари.
Тотчас из Амиклы помчались в Спарту гонцы. Но когда из Спарты пришли военные отряды, Аристомен уже был далеко.
Так проходили годы. Очень трудно жилось мессенцам на Эйре. Но они терпели. Лучше терпеть невзгоды свободными, чем ходить в ярме у спартанцев.
Аристомен по-прежнему не давал покоя Спарте, нападал то на один город, то на другой. Его отряд пролетал по Мессении, появлялся и в Лаконике. Спартанцы старались подкараулить Аристомена, поймать. Они проклинали его всеми проклятиями, устраивали засады в густом маквисе, в рощах, на дорогах.
И, наконец, поймали.
Спартанцы окружили отряд Аристомена. Сила их была вдвое больше, даже оба спартанских царя были здесь.
Произошла жестокая схватка. Аристомен старался пробиться из окружения. Он был весь изранен, но продолжал сражаться со всей яростью, которая кипела в его сердце…
Может, и вырвался бы. Но кто-то ударил его камнем по голове, и Аристомен упал.
И как только он упал, спартанцы бросились на него толпой, навалились на него, связали. Им больше всего хотелось захватить его живым, чтобы потом казнить мучительной казнью. Вместе с ним спартанцы взяли в плен еще пятьдесят человек из его отряда.
В Спарте ликовали. Война окончена навсегда, мессенцы покорены и уничтожены, Мессения захвачена, Аристомен в плену. Смерть Аристомену, немедленная смерть!
— Как же казнить его? Как его казнить, чтобы смерть его была самой мучительной?
— Бросить в кеаду. Мучительней смерти, чем эта, нет.
В Греции, как и во всякой горной стране, бывали страшные дни, когда молнии раскалывали небо и горы и земля грозно сотрясалась, разрушая деревни и города. Тогда люди спешили умилостивить Зевса-Громовержца, который бросал на землю огненные стрелы молний и сотрясал землю. Устраивали ему праздники, приносили бесчисленные жертвы.
Зевс затихал на своем Олимпе. Над Элладой снова сияло лучезарное небо, и теплое море излучало синеву у изрезанных заливами берегов. Города и деревни вновь отстраивались. И только бездонные смрадные расщелины, оставшиеся на земле после землетрясения, напоминали о гневе великого Зевса. Эллины называли их кеадами.
В Лаконике существовал такой вот древний провал в земле. Туда спартанцы бросали трупы рабов. Туда же отправляли и государственных преступников. Страшнее этой казни люди не знали. Этой казни было решено предать и Аристомена.
Сначала в кеаду бросили мессенцев, захваченных вместе с Аристоменом. И все они тотчас погибли.
Вслед за ними в кеаду бросили Аристомена.
Но тут произошло чудо — Аристомен остался жив.
»…Аристомена и прежде хранил какой-то бог, — рассказывает Павсаний, — и теперь сохранил. Прославляющие Аристомена говорят, что, когда его бросили в кеаду, подлетел орел, охватил его крыльями и опустил вниз, так что Аристомен не получил ни одной раны, ни одной царапины».
Опомнившись в этой подземной тюрьме, Аристомен понял, что выхода отсюда нет. И спасти его некому: Эйра далеко и она бессильна. А его товарищи и соратники лежат мертвые рядом с ним.
Значит, все равно смерть.
Аристомен завернулся в свой грубый войлочный плащ, лег и стал ждать смерти. Всю жизнь он сражался за свободу отечества — и не победил. Победили те, кто презрел правду и справедливость.
Аристомен лежал не двигаясь. Здесь в темноте и нерушимой тишине могилы, он не мог понять, сколько прошло времени. День ли на земле или ночь, утро или вечер…
Три дня и три ночи Аристомен лежал неподвижно на дне кеады. Он был бы счастлив, если бы пришла внезапная смерть. Но сердце билось в его крепкой груди сильно и равномерно, и жизнь в могучем теле не угасала. Начала мучить жажда, чем дальше, тем сильнее… Умирать придется долго, мучительно, тяжко. Счастливы умершие на поле боя!
Аристомен лежал неподвижно, а мука постепенно возрастала. Он лежал, стиснув зубы, чтобы не стонать. Он засыпал и просыпался. Сны его были страшными. И еще страшнее было пробуждение.