Страница 10 из 26
Но как ни кипел злостью Эпебол и как ни спорили полководцы, доказывая свое право на царство, народ все-таки избрал Аристодема,
Аристодем, став царем, не утратил обычной скромности. Он старался заслужить доброе отношение народа, защищая его требования, если они были справедливы. С большим уважением он относился и к старейшинам Мессении, и к полководцам. Особенно старался он расположить к себе Клеониса и Дамиса, чтобы у них не затаилось вражды к нему, чтобы не начался разлад, который может повредить родине в дни опасности.
О союзниках Мессении Аристодем тоже не забывал. В Аркадию и в Аргос он послал дары. Он выражал им теплую признательность за то, что они были готовы помочь Мессении в борьбе со Спартой.
Аристодем правил мудро, осмотрительно. Он не добивался ни богатства, ни почестей. С тех пор как умерла его дочь, личные радости жизни навсегда покинули его.
Снова потекло время год за годом. Сражений со Спартой не было. Но и мира не наступало. По-прежнему отряды спартанцев налетали на мессенскую землю, грабили поселян, увозили урожай, угоняли скот… Мессенцы платили тем же. Аркадяне тоже часто присоединялись к мессенцам и как могли разоряли Лаконику. И никому в этой солнечной, омытой теплым морем стране не было ни счастья, пи довольства, ни спокойствия. И больше всего, тяжелее всего, конечно, страдал от этих неурядиц народ, который пахал землю, выращивал виноград, ухаживал за скотом. Все их труды зачастую пропадали даром, враги непрестанно разоряли их.
Наконец, ни Спарте, ни Мессении не стало сил терпеть эту изнуряющую жизнь. Снова была объявлена война.
Теперь заволновались не только Спарта и Мессения. Заволновался весь Пелопоннес, и особенно те страны, что лежали по соседству с Лаконикой и Мессенией.
К мессенцам на помощь спустились со своих гор аркадяне.
Когда-то горная страна Аркадия называлась Пеласгией, по имени Пеласга, которого выбрали царем за мудрость, силу и красоту. Поэт Древней Эллады писал о нем:
Равного богу Пеласга земля на лесистых вершинах.
Гор сей страны родила, чтобы смертный народ появился.
По преданию, Пеласг научил людей строить дома с крепкими крышами, чтобы укрываться от дождя, холода и зноя. Пеласг научил делать хитоны из свиных кож: аркадские поселяне в то время еще носили их. Говорят, что прежде жители гор питались зелеными листьями, травами и кореньями и часто не разбирали, что полезно, а что вредно. Пеласг научил их употреблять в пищу сладкие желуди бука, и люди питались ими, когда не хватало мяса или охота была неудачной.
Аркадией эта страна стала называться позже, по имени правнука Пеласга царя Аркада. В этом высоком нагорье, окруженном серыми скалами и лесистыми склонами гор, долины невелики и земли для пашни мало. Но и эту землю люди не умели обрабатывать. Они не знали, как пашут, как сеют и как пекут хлеб. Всему этому их научил царь Аркад. Аркад научил их также прясть овечью шерсть и ткать из нее одежду. Из благодарности к царю Аркаду люди назвали свою страну Пеласгию — Аркадией.
Вот из этой-то подоблачной скалистой страны и явилось большое аркадское войско помогать мессенцам в их войне со Спартой. Аркадия была почти неприступна для врагов. Но Спарта грозила и ей. Поэтому аркадяне так дружно поднялись против общего с Мессенией врага.
Пришли хорошо вооруженные воины — в панцирях, с копьями, со щитами. Пришли поселяне и пастухи, у которых ничего не было, кроме пращи. Пришли охотники, живущие в горах, где водится много зверей. У этих на плечах были медвежьи и волчьи шкуры, и у каждого был запас дротиков и стрел. Не слишком сильное было вооружение у аркадян, но зато сильна была ненависть к Спарте: они устали от вечного страха перед этим жестоким племенем, устали от вечной опасности этого соседства. Пришли к мессенцам и сильнейшие отряды Аргоса и города Сикиона. У них тоже были свои старые счеты со Спартой, свои неотомщенные и незабытые обиды.
К спартанцам на помощь пришли только коринфяне. Только они одни вступили в союз со Спартой и согласились помочь ей.
Настал день сражения. Враги встали друг против друга. Эта битва должна была решить их судьбу, судьбу их народа.
Спартанцы в середину своего войска поставили коринфян вместе с илотами и порабощенными племенами. На правом и на левом крыле войска встали цари. Спартанцы стояли глубоким и тесным строем, таким глубоким и тесным, как еще не бывало. Так они собрали все свои силы против родственного племени, будто против какого-нибудь варвара-завоевателя, пришедшего разорить Пелопоннес.
Аристодем тоже приготовился к бою. Всех, у кого не было настоящего оружия, он как следует вооружил. Лучшую часть войска — крепких мужественных аркадян и мессенцев — он разместил между аргивянами и сикионцами. Если наступит тяжелая минута, они не побегут и помогут аргивянам и сикионцам удержать строй.
Аристодем расположил свое войско с таким расчетом, чтобы враги не могли окружить его. Он поставил отряды спиной к горе Итоме. А на горе, в лесных зарослях, спрятал аркадских пастухов и охотников, привычных к быстрому нападению, умеющих хорошо бегать. Вооруженные копьями и дротиками, они притаились на склонах горы, выжидая момента, когда понадобится их помощь.
Команду основным войском Аристодем поручил полководцу Клеонису, который еще с царем Эвфаем не раз ходил в сражения. А пращниками и отрядами стрелков командовал он сам и с ним Дамис.
Однако мессенцев, даже вместе с их союзниками, было меньше, чем спартанцев. Выдержат ли они натиск огромного спартанского войска?
Спартанцы, сомкнув щиты и выставив копья, железной стеной двинулись на мессенцев. Сейчас они сомнут, растопчут и уничтожат этих пастухов и хлебопашцев.
Натиск был грозный, спартанские фаланги всей своей силой обрушились на мессенцев. Конец! Не жить Мессении!
Но что это? Спартанцы в изумлении отхлынули назад. Мессенские войска выдержали их натиск, не отступили. Не поколебались!
Спарта не учла, что за эти несчастные годы, когда Мессении все время приходилось защищать свои города и пашни, мессенцы тоже научились воевать. Не учла она и того, что мессенцы защищают свою родину от гибели и рабства и сознание этого придает им необыкновенную силу.
А мессенцы, увидев, что строй их не разорван и не смят, что они стоят крепко, готовые отразить новый натиск, и сами удивились. И обрадовались. Это придало им еще больше мужества.
Спартанские ряды дрогнули. Мессенцы сразу почувствовали это и начали нападать с еще большей дерзостью и отвагой. А тут еще неожиданно для Спарты из ущелья выбежало аркадское войско и с копьями в руках бросилось с двух сторон на спартанскую фалангу. Аркадяне издали метали в них копья и дротики, осыпали их стрелами. Те, что посмелее, подходили к спартанцам вплотную и, как говорит Павсаний, «били с руки».
Спартанцев, привыкших к боям, было трудно смутить. Нападение аркадян было неожиданным и стремительным, однако спартанцы удержали строй. Они всей фалангой поворачивались к врагам, старались разбить и уничтожить их. Но те легко убегали, а потом нападали снова. Тяжелая, плотная фаланга ничего не могла с ними поделать, и это приводило спартанцев в ярость. Они начали терять терпение. Первые ряды падали, как скошенная трава, раненые и убитые лежали под ногами, мешая двигаться… В бешенстве, забыв свои военные правила, спартанцы выбегали из строя и гнались за легковооруженными врагами, которым ничего не стоило убежать и скрыться в зарослях. Спартанцы с досадой и проклятьями снова становились в строй. А те снова возвращались и тотчас начинали их бить дротиками со всех сторон.
Тяжеловооруженные мессенцы, в медных шлемах и панцирях, с копьями и мечами, в это время шли стеной на спартанцев, бились с ними лицом к лицу. Чувствуя, что побеждают, они напирали, теснили врага все смелее, все отважнее.
И вот случилось то, чего никак не ожидали спартанские полководцы: их тяжеловооруженная фаланга не выдержала, расстроила ряды — и побежала!
Спартанцы бежали с поля боя как безумные, так, что земля гудела под их ногами. Пораженные ужасом и позором того, что случилось, вместе с простыми воинами бежали их военачальники и цари. И мессенцы били спартанцев, уже не встречая сопротивления.