Страница 46 из 59
— Где главный, куда делся?
— Здесь, на перроне. Слишком грубо работаете, он все раскусил.
— В чем дело? — задергался мужик, преодолев первый ступор. — Что за день сегодня сумасшедший?
— Заткнись и молчи, — урезонили его.
Вагоны уже тормозили с металлическим лязганьем.
— Сядет в электричку или нет?
— Обещал. Если вы готовы поверить ему на слово.
Дверцы разъехались в стороны. Человек в штатском, разговаривавший с Глебом, высоко подпрыгнул и сделал знак кому-то на дальнем конце платформы. «Порядочно народу задействовали», — подумал Сиверов, ожидая, пока люди сойдут и сядут те, кто стоят перед ним, ближе к дверям.
— Он сказал, что взял с собой заложницу, — Она была в машине?
— Я ее не видел, — ответил Глеб, хватаясь за поручни и ступая на нижнюю ступеньку. — Может, в багажнике? Но из багажника он никого не вытаскивал.
Народ, как всегда, медленно рассасывался из тамбура. Бойкая старушка поторапливала других в заботе об оставшихся на перроне. Молодые люди не собирались давать себя в обиду: трое из четырех разом вскочили на подножку перед самым закрытием двери, один остался по собственной воле.
— Значит, ты никого с ним не видел? Блефует, гад.
Уверенности в голосе не прозвучало. От них наверняка строго потребовали исключить для заложников всякую тень риска. Предупредили, что Веденеев в силу своей квалификации способен на самые неожиданные ходы.
Платформа плавно уплыла назад, электричка набирала обороты.
— Вообще-то я так не договаривался, — заметил Глеб. — Я взялся быть посредником, а не средством ориентировки при захвате.
:., —; — Тебя не заденут, не бойся.
— И еще он передал: если кто-то из вас войдет в вагон, он за последствия не отвечает.
— Он нас не знает в лицо, — процедил сквозь зубы ближний к Сиверову «охотник».
— Много он успел передать, — заметил другой. — Мы ни черта такого не слышали.
Собеседник протянул Сиверову обычные миниатюрные наушники, какие подростки используют для своих плееров. Глеб отчетливо различил в них окружающие звуки, усиленные раза в два и слегка измененные по тембру, — стук колес, разговоры пассажиров, голос продавца, вошедшего в вагон с набором газет и журналов.
— Мы такого не слышали, — повторил Глебов собеседник.
— Капитан на пальцах объяснялся. Подозревает, что на мне микрофон с передатчиком.
— Если он нас собрался предупреждать, какого черта не озвучить?
— Будет возможность — лично спросишь. Может, он привык разговаривать глядя в глаза и не желает общаться через микрофон?
— Тонкая натура, мать его.
— Пойду искать. А вы поступайте как знаете.
Веденеев обнаружился в третьем вагоне с «головы». Он рассчитал все правильно. Кто-то из «охотников» будет следить по экрану ноутбука, когда встанет метка, то есть Сиверов. Остановка будет означать, что Глеб нашел капитана и вступил с ним в контакт. Движение означает продолжение поиска.
Капитан жестом показал, что останавливаться не надо. Электричка не была забита битком, но в проходе торчало достаточно много народу. Сиверов продолжал медленно протискиваться дальше, как если бы он внимательно оглядывался по сторонам.
Веденеев пристроился перед ним — бывший оперативный сотрудник уже избавился от легкой куртки без рукавов, остался в рубашке. Теперь его спина представляла собой не светлое, а темно-синее пятно. Время от времени он поворачивался вполоборота назад, чтобы обменяться с Глебом фразами на языке немых.
— Там, в принципе, согласны, — сообщил Сиверов. — Но хотят услышать всех троих, убедиться, что они в порядке. По-моему, вполне законное желание.
Как все настоящие или мнимые глухонемые, он отчетливо шевелил губами, произнося беззвучно слова в дополнение к движениям рук.
— Я не против. Если возьмешь камеру, они смогут даже увидеть. Только не хочу давать наводку. Пока «пилюля» на месте, такая услуга не покатит. Если сможешь избавиться от начинки и от «хвоста», появись на объекте 149А. Повторяю: 149А. Все, конец, в Павшине мне выходить.
Глеб притормозил только в последнем по счету, головном вагоне. И тут же рядом оказались знакомые личности в штатском.
— Я его не нашел, — развел руками Сиверов. — Может, он вообще не сел?
— Наши остались в Тушине, следили за Платформой.
— Значит, на Трикотажной слез или в Павшине.
— Мы же высовывались из вагонов, отслеживали всех сходящих! — мрачно процедил другой «охотник».
— Не до конца, значит, высовывались, — пожал плечами Сиверов. — Давайте пройдем еще раз, от головы к хвосту.
Глава 31
— У нас есть все основания думать, что вы помогаете преступнику, — начал разговор Прилукский. — Вполне возможно, вы помогали ему с самого начала, как только были назначены старшим охраны. «Жучок» гарантировал нам успех. А вы сделали все, чтобы этого не случилось.
— — Вы уже наняли других людей, со стороны, — возразил Слепой. — Откажитесь вообще от услуг ФСБ! Что вам мешает?
— Вы не вольный художник, вы получили приказ. Принципиальные вопросы мы решаем с подполковником Звонаревым. Все претензии к нему. Требуйте именные часы и молоко за вредность.
«Далековато он ушел от дипломатичного способа выражаться, — подумал о Прилукском Слепой. — Впрочем, они все сейчас на нервах. Кажется, этого и добивался Веденеев».
— Мы все докажем, товарищ секретный агент.
На скамье подсудимых вы окажетесь рядом с Веденеевым!
— Вы не доведете дело до суда. Вы наняли людей, чтобы шлепнуть капитана при первой возможности…
— Бывшего капитана.
— ..а моя посредническая миссия, выходит, для отвода глаз?
— Свяжитесь с начальством еще раз, уточните свое задание. Вы на стороне закона или намерены дальше проявлять корпоративную солидарность?
В теперешнем виде вы нас точно так же не устраиваете, как и мы вас.
— Хорошо посидели, — поднялся с места Глеб.
В ближайшие два дня его не отягощали работой. На третий вызвали к подполковнику.
— Я им предоставил другого сотрудника. Двух суток хватило, чтобы они уяснили: без тебя дело затянется черт знает на сколько. В результате состоялось соглашение: они готовы забрать «пилюлю» и отменить слежку, если мы гарантируем возвращение заложников в течение трех дней.
— Деньги готовы?
— Да. Вот планы коттеджей на взморье и фотографии. Здесь пять или шесть вариантов, пусть выбирает любой. Насколько спокойно он будет там жить, уже его трудности.
— Думаю, он отдает себе отчет, что в покое его не оставят. Так я могу избавиться от своей «пилюли»?
— Мы подписываемся на три дня?
— Постараюсь.
Сиверов чувствовал себя обязанным довести дело до конца.
— Тогда действуй. Моя поддержка тебе обеспечена. Мы должны заткнуть все поганые рты, которые позволяют себе чернить наше ведомство.
Последняя фраза предназначалась не только для Сиверова, но и для прослушки — подполковник не упускал из виду, что «пилюля» пока еще на месте и действует исправно.
Разговор происходил в гостиничном номере — том самом, где недавно содержались Мирон Митрохин и Лена по прозвищу Ричи. Сейчас родители забрали их под свою ответственность. Наверное, передали под охрану человека с костистым лицом и его людей.
Перед тем как зайти в ванную комнату, Слепой достал из кармана хирургический ланцет, взял из бара початую бутылку водки. Закатал штанину, поставил ногу на край ванны. Ополоснул водкой лезвие над раковиной и сделал уверенный надрез.
Поддев кончиком ланцета «пилюлю», извлек ее наружу, поднял с плиточного пола, промыл и положил на полку. Вещь дорогая, и мидовцы потребуют ее назад.
Продезинфицировал порез водкой, наложил несколько оборотов бинта. Убедился, что кровь не капает, и опустил штанину. Совсем другое чувство — он больше не под колпаком, руки и язык наконец развязаны.
За время вынужденного простоя он уточнил, что представляет собой объект 149А. Бывшая ракетная часть с шахтами и прочими сооружениями. Десять лет назад расформирована — ракеты порезаны на куски по соглашению с американцами, тягачи и прочая техника выведены.