Страница 35 из 59
Наконец входной замок благополучно защелкнулся под звуки нежных приветствий. Сотрудник успокоился и затих в неподвижности.
— Проходи сюда, — засуетился Денис.
— Ты так спешишь, — проворковала явно польщенная дама.
Снятая на сутки квартира была трехкомнатной.
В распоряжении парочки остались спальня и гостиная, не считая кухни, коридора, ванной и санузла. Вполне достаточно для удовлетворения всех потребностей. А он, Каланцов, как-нибудь продержится три часа в третьей, самой маленькой комнатушке. Неприятно, конечно, подслушивать, пусть даже невольно. Но служба есть служба, и не такое приходилось терпеть.
Прошло не больше десяти минут, пара за стенкой уже готовилась вплотную заняться любовью, как вдруг мобильный в нагрудном кармане каланцовской тенниски задрожал мелкой дрожью. Эфэсбэшник нервно прихватил его, как трепыхающуюся рыбу, — судя по номеру на экранчике, его вызывал старший. Рассчитывает, что дамочки еще нет, и хочет передать последние указания?
У Дениса сейчас случится опущение всех органов, и у нее тоже.
Приоткрыв пустой шкаф в углу, Каланцов просунул туда голову, чтобы как можно больше погасить звук. Ответил как можно тише, выслушал Глебово указание и кивнул, чуть не ударившись подбородком о полку:
— Есть.
Прислушался к ситуации за стенкой. Не стоило, наверное, переключаться на виброзвонок. Тогда не возникла бы дурацкая ситуация, когда надо вылезать как черт из табакерки и объявлять неизвестно о чем.
Как назло, Каланцов впервые почувствовал солидарность с кем-то из «великолепной пятерки».
Денис, как нормальный мужик, привел трахаться чужую бабу. Все уладил по-хорошему, а теперь придется подлянку человеку подложить, показать кукиш на самом интересном месте. И все из-за этой стервы, из-за Маши. И преставившаяся бабка, небось, была такой же стервой.
Что сейчас сказать, чтобы не облажать парня?
С каким лицом высунуться? Представиться другом Дениса — прискакал по срочному делу? Как узнал, куда скакать? А ключи откуда? Представиться соседом, у которого потолок протекает? Тихонько выйти за дверь и колошматить снаружи. Крикнуть: «Пожар!» Так можно других жильцов взбудоражить.
Начнется паника, суета. А в суете враг может словить рыбку.
Каланцов решил в любом случае выбраться из квартиры и постучать снаружи, чтобы не испортить навсегда отношений между Денисом и его сорокалетней возлюбленной. На цыпочках прокрался по коридору, приоткрыл входную дверь. Вышел на площадку, но захлопывать за собой дверь не стал.
Вдруг Денис откажется открывать?
Позвонил старший:
— Где вы там, в дороге?
Каланцов не решился сказать, что еще не приступил к малоприятной миссии. Откашлялся:
— Да. Как раз отъезжаем от дома.
— Значит, еще не в дороге. Это называется «трогаемся». Долго возишься, пошустрей работать надо! У меня здесь люди в трауре!
— Едем, торопимся.
Ответ опять не удовлетворил старшего:
— Не надо, не хватало в аварию влететь! Сам за руль не садись. Пусть Денис ведет, твое дело по сторонам смотреть. Все, конец связи.
— Счас-счас, — пробормотал себе под нос эфэсбэшник. — В самом деле не время миндальничать. Будет еще баб у Дениса, как снега зимой и грязи осенью.
На лестничной площадке все было тихо. Каланцов по-прежнему стоял лицом к двери и собрался еще раз оглянуться для профилактики.
Как вдруг в затылок что-то стукнуло, ошпарив все тело болью…
Узнав, что Каланцов с подопечным уже в машине, Глеб свистнул новичка Сергеева.
— Давай спускайся. Хорош загорать, солнце давно зашло.
Сиверов еще не бывал в шкуре человека с неважным зрением. Оказалось, труднее всего уловить выражение человеческого лица. Сейчас оба глаза настолько восстановились, что он уже способен был различить каждую мелкую травинку на ровно подстриженном газоне, каждый завиток табака в сигарете, которую разминал пальцами. Но выражений лиц Прилукских — отца, матери и дочери — распознать не мог.
Никто из них ни словом не поблагодарил за одолжение. Развернулись к нему спинами и зашагали в сторону ворот. Взглянув на часы, Слепой прикинул, что пробудет без помощников совсем недолго.
Зашел на просторную кухню, где каждый занимался своим делом. Мирон цедил скотч, наблюдая по спутниковому каналу чемпионат по снукеру.
Вероника подтачивала пилкой коготки и с неприязнью поглядывала на большое блюдо с недоеденной цветной капустой, обжаренной в яйце, — ленилась сделать два шага и убрать ее в огромный холодильник из нержавейки. Лена рисовала большими размашистыми линиями — очевидно, заготовки для своих комиксов на тему любимого фильма. Скомкала очередной лист и отправила его под ноги, в пластмассовое ведро.
Глеб устроился на своем привычном месте на подоконнике. Сел вполоборота, чтобы видеть одновременно и пейзаж за окном и кухню. Царящее здесь молчание его вполне устраивало. Даже телик не верещал, как обычно, — комментатор чемпионата был точен и негромок, под стать самой игре.
Прошло сорок минут, сорок пять. Сиверов не хотел без нужды дергать Каланцова, но почувствовал в этом необходимость. Номер был занят похоже, подчиненный сам решил позвонить с отчетом о ситуации. Глеб выдержал минутную паузу, но мобильник так и не пропел марш из оперы «Аида». Неужели Каланцов набрался наглости звонить по собственным делам?
Широко зевнув, Мирон выключил пультом телевизор, и сверху вдруг донесся отчетливый шум — явно не со второго этажа, а с чердачного помещения. Глеб быстро выглянул в окно — садовник и сторож по совместительству опрыскивал кусты. Кухарка и уборщица жили неподалеку и приезжали по вызову — сейчас на месте не было ни той, ни другой. Кошки в доме не держали, пудель никак не мог забраться столь высоко, даже если б не был таким ленивым. Дежуривший на крыше Сергеев слез и укатил вместе с Прилукскими у Глеба на глазах. Вернуться так быстро, да еще тайком — вряд ли сотрудник ФСБ способен на такие шутки.
Встав с места, Слепой быстро набрал номер. Если и этот занят… Нет, Сергеев берет трубку.
— Да, уже на месте. Народу много.
— Держись незаметно, но от Маши не отставай, как бы там на тебя не давили. Все.
При нормальном раскладе Глеб поднялся бы наверх, оставив компанию под присмотром. Теперь ему предстояло выбирать — идти с проверкой или ждать здесь. Загнать всех троих в подвал для надежности? Даже там, в подвале, нет ни одного помещения без окон и с крепкой надежной дверью.
Еще один тревожный сигнал с крыши повторился — не настолько громкий, чтобы уверенно счесть его приманкой. Тихо приоткрыв окно, Слепой слегка перегнулся через подоконник и бросил взгляд наверх. Увидел только аккуратно подшитый край крыши и больше ничего.
Дал знак троим подопечным не трогаться с места и быстрыми шагами подскочил к другому концу просторной кухни, встал в дверном проеме. Незаметный до сих пор гул двухметрового холодильника из нержавейки стал здорово мешать. Выдернув вилку из розетки, Сиверов установил в кухне полную тишину. Вся троица сидела неподвижно, наблюдая за выражением его лица.
Звуки прекратились, зато по воздуху просочился другой намек. Сиверов дважды втянул носом воздух — за короткий секундный интервал горьковатый дымный запах резко усилился. Намека на химию в нем, к счастью, не было. Сиверов мог с ходу отличить все газы: слезоточивые, отравляющие и нервно-паралитические, как парфюмер может распознать марку духов. Сам по себе запах не представлял угрозы — он просто-напросто означал начало пожара на крыше.