Страница 25 из 59
— Вы с Каланцовым тоже запомните каждого, чтобы у нас не ходили по залу неучтенные официанты.
Слепой ожидал, что молодежь навострится домой — переодеться, навести марафет. Прикидывал, в каком порядке все лучше организовать. Но случилось по-другому. Трое девушек, как оказалось, заранее договорились со «своим» косметическим салоном — там им должны были сделать макияж, туда же им привезли платья. У Дениса хватало шмотья в коттедже. Мирон был с ним примерно одного роста и комплекции и спокойно воспользовался чужим костюмом из тонкой ткани — фиолетовой с багровой нитью, подобрал из трех десятков галстуков подходящий по цвету.
Взвесив относительную ценность двух неравных частей, на которые разбилась компания, Слепой решил поехать вместе с дамами, оставить коттедж на попечение подчиненных. В салоне он попал в женское царство, пересыщенное тонкими запахами и сплетнями. Пропуская мимо ушей подробный перечень добрачных связей жениха и невесты, он внимательно следил, как с трех молодых лиц стирали прежние черты и рисовали на их месте новые.
Ему самому не раз приходилось менять внешность. Некоторые из врагов тоже маскировались, перекрашивая волосы, отпуская бородку или более радикально — при помощи пластической операции. Но таким мощным оружием, как косметика, мужчины могли пользоваться лишь в очень малых дозах.
Глеб в очередной раз убедился, что женщинам нет нужды прибегать к помощи хирурга, если они хотят остаться неузнанными. Тени, румяна, помада, карандаш, крем и пудра способны вылепить новое лицо. От мальчишеского облика рыжеволосой Лены Ричи не осталось ровным счетом ничего. Ресницы выгнулись дугой, глаза удлинились, как у восточной красавицы, волосы стали черными как смоль и спадали вниз отдельными густыми прядями. Ее подруги тоже обрели новый облик, соответствующий выбранным вечерним нарядам.
Когда все вместе направились к машине, Глеб почувствовал себя персонажем из кино — телохранителем «звезд». Хотя ни в кино, ни в жизни у нескольких «звезд» не бывает общего телохранителя.
— Надеюсь, вы не собираетесь маячить возле нас на свадьбе? — осведомилась Маша, чью аристократическую бледность новый макияж подчеркнул еще больше. — Нормальных охранников должно быть не видно и не слышно, но на Лубянке такие, наверное, не водятся.
Сиверов предпочел ответить не на ее ядовитую реплику, а на звонок по сотовому Каланцова — малогабаритная рация работала только на небольших расстояниях.
— Где вы, шеф? — он впервые назвал так Глеба.
В роли шефа Сиверову никогда не нравилось выступать. Он решил при «воссоединении» уточнить для обоих сотрудников, что это почетное звание годится только для подполковника Звонарева.
— Выезжаем.
— Мы тоже. Значит, будем позже вашего.
— Еще увидим. Время такое, что в пробку попасть ничего не стоит. Тем более дождь льет вовсю.
— Правда? А у нас солнышко.
Москва с ближними окрестностями — не город, а целая страна, где погода по разным адресам частенько бывает разной. Проливной дождь с неизбежностью вызывает пробки в центре города. Причем такие, из которых не выбраться даже знатоку объездных путей.
Сиверов оказался пророком — к ресторану обе половинки «компании» подкатили почти одновременно. Он воспользовался моментом, чтобы дать установку на вечер своим людям:
— Будет тяжело. Особенно когда народ разогреется и начнется блуждание по залам. Следить за входами бесполезно — для такого, как Веденеев, здесь слишком много вариантов проникнуть внутрь.
«Маячки» прицепили надежно? Девочки тоже в порядке, сигнал идет.
Отправляясь на задание, Сиверов прихватил из собственного арсенала крохотные радиомаячки, специально изготовленные, чтобы незаметно цеплять к одежде. В комплекте с ними — простенький компьютер-ноутбук, способный ловить излучение и рисовать простую «картинку».
За ноутбук он решил посадить Смольского — только при очевидной угрозе тот имел право отвлечься от экрана. Каланцову предстояло отвечать за главный зал с псевдоантичными колоннами. Лично на себя Глеб взял всю остальную территорию ресторана.
Иномарки подкатывались одна За другой. Дождь уже перестал, но гости вылезали раздраженные из-за пробок. Впрочем, сразу замечали знакомые лица и расплывались в улыбках — искренних или деланых.
Слепой мог бы затребовать у Дениса одежду для себя и подчиненных, чтобы не слишком выделяться из нарядной толпы. Прижимистостью Воротынцев не отличался и вполне мог бы выделить три костюма. Но Глеб не видел смысла в маскировке: противник не раз и не два наблюдал за компанией и отлично знает в лицо не только двух охранников, которые остались на своих постах, но уже и его, Сиверова, заступившего совсем недавно.
Глеб не привык надеяться на других, вербовать себе добровольных или вынужденных помощников.
Впрочем, у него не было запаса веденеевских фотографий, чтобы раздать ресторанному персоналу.
Каланцову и Смольскому показали снимок только один раз и не выдали на руки. Слепой объяснил себе это тем, что Веденеев все-таки был капитаном ФСБ, задействованным в самых разных операциях, в том числе и за границей.
В общей веренице гостей порог празднично гудящего ресторана переступили и пятеро «объектов» с тремя охранниками.
Глава 17
«Капри» выглядел гораздо более нарядным, чем на видеокассете. Во время съемки освещение еще было скупым, сейчас яркий свет подчеркивал нарочито-аляповатый контраст красного потолка, синего пола, желтых и зеленых стен. С белых скатертей бросали блики столовые приборы. Работали кондиционеры, внутри было гораздо прохладнее, чем снаружи, на улице, но все равно создавалось ощущение средиземноморского юга — того самого острова Капри, в честь которого был назван ресторан.
Не было нужды заставлять компанию садиться вместе — они не желали растворяться среди остальных гостей, хотя многих здесь знали, со многими здоровались и перешучивались на ходу.
В отличие от традиционных свадеб столы не были сдвинуты буквой "П", остались стоять вразброс, и компания сразу оккупировала подходящий. Сиверову с Каланцовым мест, конечно не нашлось.
Глеб не стал даже требовать у метрдотеля стулья.
Сам он не собирался долго задерживаться на одном месте. Ответственному за главный зал Каланцову удобнее было обозревать свою «территорию» стоя, чем сидя.
Под музыку и аплодисменты появились жених с невестой. Глеба они нисколько не интересовали, он внимательно рассматривал остальных гостей, особенно тех, кто стоял на заднем плане. Наконец все окончательно расселись, сквозь звон посуды кто-то потребовал внимания. Что это было — торжественное вступление или первый тост — Слепой не услышал. Выйдя в коридор, он лавировал между официантами с подносами, пока не нашел нужную дверь.
Густобровый его подчиненный устроился в маленьком подсобном закутке без окон, с жалкой лампочкой без абажура. На одном табурете уселся сам, на другой водрузил ноутбук. Пять белых точек плотно группировались на разграфленном в клетку экране.
— Сориентировался, что к чему?
— Вроде бы. Здесь я, здесь зона отдыха, вот так идет коридор.
— А туалеты?
Задумавшись на секунду, Смольский ткнул коротким пальцем в угол одного из квадратов.
— Нормально. За тебя я спокоен, — Глеб потрепал густобрового сотрудника по плечу и вышел обратно.
На сей раз он направился вниз, на кухню. Повара в белых халатах и колпаках работали быстро и артистично, исполняя время от времени чисто жонглерские номера. Пахло разогретым вином, его здесь активно добавляли при жарке и тушении мяса.
Стекла на потолке кухни имели одностороннюю прозрачность, чтобы персонал не отвлекался, заглядывая под юбки посетительницам. Впрочем, со своих столиков или с площадки для танцев гости тоже не могли заглянуть сверху вниз на кухню — широкая полоса просвета находилась между залом и зоной отдыха с разноцветными диванами и пепельницами из натуральных морских раковин.