Страница 39 из 75
Глава 14
– Ну, что у тебя, Одинцов? – спросил генерал Володин, откладывая в сторону бумаги и снимая с переносицы очки, к которым никак не мог привыкнуть вот уже второй год. Следуя вошедшей в плоть и кровь привычке, бумаги он перевернул напечатанным текстом вниз, чтобы вошедший ненароком в них не заглянул. Полковник усмехнулся про себя: половину этих бумаг составлял он лично, а вторая половина, прежде чем попасть на генеральский стол, прошла через его руки. Товарищ генерал старел, но все еще любил при каждом удобном случае состроить из себя опытного оперативного работника. Он и был им когда-то, но очень, очень давно.
– «Святой Георгий», – сказал Одинцов, и генерал пугливо взглянул на дверь – плотно ли прикрыта.
– Что у них там? – спросил генерал.
– Прокол на деле Конструктора, – доложил полковник.
– Как прокол? – вскинулся Володин. – Их что, взяли?
– Никак нет, товарищ генерал. Объект выведен из игры, нашим людям удалось уйти.
– Так какой же это прокол? – расслабляясь, спросил генерал.
Одинцов огляделся с явным сомнением, увидел на книжной полке старенькую двухкассетную магнитолу «Грюндиг», включил ее и, настроив приемник на волну «Маяка», до отказа вывернул ручку громкости.
Жизнерадостный голос диктора, предрекающий мокрый снег с дождем, нулевую температуру, туман и гололед, наполнил просторный кабинет. Работающие на пределе мощности динамики хрипели и дребезжали.
Генерал Володин с интересом наблюдал за этими манипуляциями, теребя сложенные дужки очков.
Полковник подошел вплотную к столу и, склонившись к заросшему густыми седеющими волосами генеральскому уху, быстро заговорил:
– Они опять наделали шума. Устроили какой-то дикий взрыв у самого подъезда. Кажется, машинка сработала раньше времени. Одного человека разнесло в клочья – похоже, это был наш. Объект, два его телохранителя и шофер убиты в перестрелке.
– И все это напротив подъезда? – ужаснулся генерал.
– Так точно. В двух домах выбиты стекла, детскую площадку разнесло на куски, масса свидетелей, половина которых видела машину с нашими людьми…
– Откуда такая масса сведений за такой короткий срок?
– В составе группы, выехавшей на место происшествия, был наш человек. Он нашел способ позвонить мне прямо оттуда. Это очень спешно, товарищ генерал. Надо срочно что-то решать. Замять это дело не удастся, вся милиция уже на ногах.
– Мать-перемать, – сказал генерал. – Вот безрукие! Слушай, полковник, их надо срочно брать…
– Брать или убрать? – переспросил Одинцов.
– Не валяй дурака, полковник. Надо замочить их прямо в их берлоге. Есть возможность отличиться: доблестные сотрудники ФСБ выследили банду террористов, преступники оказали сопротивление при задержании и были убиты в перестрелке.
– Да, – подумав, сказал Одинцов, – так будет лучше всего. Я поеду сам.
– Поезжай, Олег Иванович, поезжай, да поторопись. Если менты их раньше нас достанут, нам потом вовек не отмыться.
– А… – начал полковник.
– С остальными я согласую, – перебил его Володин. – Уверен, они не станут возражать, тем более дело уже будет сделано. Действуй, полковник, И выключи, наконец, эту шарманку!
– Есть, – ответил полковник, выключил магнитолу и торопливо вышел из просторного генеральского кабинета.
Вскоре он уже входил в заброшенный строительный вагончик, забытый кем-то в огромном пустом ангаре, некогда служившем складом инструментального завода, а ныне арендованном обществом с ограниченной ответственностью «Олимп».
– Ответственность будет по полной программе, – пообещал полковник, поспешно набирая номер на сотовом телефоне.
Пока Одинцов вел переговоры по телефону, двое спецназовцев сноровисто заминировали люк и отбежали подальше, разматывая за собой провод.
Через минуту полковник раздраженной походкой вышел из вагончика, окинул быстрым взглядом залегших вокруг спецназовцев, укрылся за одиноко стоявшими поодаль «жигулями» горчичного цвета и махнул рукой саперам. Строительный вагончик вдруг странно распух, вздулся и со страшным грохотом лопнул, расшвыривая во все стороны бешено вращающиеся обломки досок и дымящиеся, зазубренные по краям куски крашеной фанеры. Вылетевшая из облака дыма и пыли исковерканная оконная решетка ударилась о лобовое стекло «жигулей», вывалив его напрочь.
Серое облако еще колыхалось, лениво расползаясь по ангару, а спецназовцы уже один за другим ныряли в разверзшуюся на месте вагончика черную, с неровными краями дыру. Полковник Одинцов оттянул на себя маслянисто лязгнувший затвор «стечкина» и последовал за ними, по-бабьи придерживая рукой полы пальто, когда под ногами оказались покрытые толстым слоем известковой пыли и обломками бетона дырчатые железные ступеньки.
Глава 15
– И что теперь? – спросил Глеб, профессиональным жестом передергивая затвор автомата. – Умрем, но не сдадимся?
– Тю, – презрительно сказал Рубероид.
– Черный хохол – это противоестественно, – заметил майор. – Пошли.
– А черный москвич – это что, в порядке вещей? – поинтересовался Рубероид, торопясь следом.
Казалось, он чудесным образом оправился от контузии, только вид у него был, как у жертвы авиакатастрофы, да немного косили глаза.
– Куда мы все-таки идем? – спросил Слепой, хотя прекрасно знал, куда.
Ни одна лиса, даже самая слабоумная, не построит нору без запасного выхода, и Сиверов, зная об этом, не поленился его отыскать. Именно этим путем он дважды тайно пробирался в бункер: первый раз, чтобы подложить Молотку бумажку с номером Малахова и деньги, и второй – когда усовершенствовал «балалайку» Сапера.
– На кудыкину гору, – не оглядываясь, ответил Сердюк. – Что ты, как барышня…
Позади загрохотали автоматы ворвавшихся в бункер спецназовцев. Бежавший последним Глеб обернулся и без колебаний срезал переднюю фигуру в маске короткой очередью. Четыре пули кучно ударили в прорезь маски, мгновенно превратив скрытое под ней лицо в кровавое месиво. Спецназовец упал, и бежавший за ним следом солдат дал длинную очередь. Пули запрыгали по бетонной стене, но Слепой уже нырнул за угол.
– Не так, – сказал ему Рубероид, на бегу вынимая из кармана плоскую черную коробочку с телескопической антенной. – Эх, жалко, что за этих жмуров мне никто не заплатит! – вздохнул он и вдавил одинокую кнопку на пульте дистанционного управления. – Счастливого Рождества!
Сидевший на столе для чистки оружия коряво вылепленный зайчик весил килограмма полтора, поэтому пол подпрыгнул так, что беглецы не удержались на ногах. С потолка сорвался приличный кусок бетона и ударил Глеба по спине.
– Помнится, ты обозвал Сапера пироманьяком, – сказал Глеб Рубероиду, поднимаясь на ноги и вытряхивая из волос пыль.
Позади раздавались стоны и крики, там все еще что-то падало, сыпалось, оседало, кто-то надсадно кашлял, задыхаясь в дыму и пыли, кто-то громко матерился, не в силах отыскать дверь в коридор, но эти звуки постепенно удалялись.
В конце длинного коридора призывно маячила стальная дверь с красным облупленным колесом прижимного винта, за которой находилась та самая известковая яма, где Слепой и Рубероид похоронили труп Молотка. Именно там, в дальнем углу мрачного, заваленного истлевшей рухлядью помещения, находилась прикрытая гнилым пружинным матрацем крысиная нора, выходившая в новый подземный коридор, который заканчивался в подвале одного из домов дореволюционной постройки, чудом сохранившихся в этом районе города.
Пока Батя, кряхтя от натуги, отдраивал дверь, Глеб и Рубероид бешеным автоматным огнем прижимали к полу прорвавшихся-таки в коридор спецназовцев.
– Готово! – крикнул Сердюк.
Он прижался плечом к дверному косяку и открыл огонь, прикрывая отступление своих товарищей. Когда оба проскочили мимо, он швырнул в коридор гранату и бросился следом за ними. Очередной взрыв заглушил яростный треск очередей и визг рикошетов, снова кто-то закричал, но стрельба не прекратилась – все-таки автоматчиков было много, и это был спецназ.