Страница 4 из 38
Грузин подкупил обаянием, с его задачки и начну, пожалуй.
Неделю заводила в комп данные, отлаживала. Создав рабочую модель, начала поиск. Чего он хотел? – а, помню, как же: с концов его пушечки поток шёл плохо, и что только он с этими краями не делал – еще хуже выходило. Один эксперимент съедает недели (стрельнёшь из пушки – и заново готовь конструкцию), а мой комп делает то же за часы, мне несложно опробовать его версии. Неделю ставила опыты, все предложенные грузином варианты проработала, результаты подготовила. Везде у него плохо получилось, черт, жаль дядьку. Поищу-ка сама, потыркаюсь туда-сюда. И не зря! Получила хороший результат! Причём, случайным образом: в граничных условиях задачи в натуре забыла – на своё счастье – «закрасить» дырку в корпусе, а ход лучей как изменился! Еще с неделю искала форму этой «дырки», назвала ее красиво – окном.
Позвала грузина за результатом. Обычно Сан Саныч докладывает, а перед этим я ему втолковываю, меня стараются перед важными людьми не светить, чтоб дело не компрометировать (так я думаю). Речь моя слишком быстрая, и весь мой вид не внушает доверия, ну недотёпа я, да. Ой, не спешить, отрепетировать плавное начало, не тарахтеть! заказчики с трудом понимают, когда я перед ними верчу модель их прибора на компе и показываю ход лучей. И просят потом перевести результаты в плоскости, им так понятнее. Ну чего я так волнуюсь?
Пришли! Грузин привел конструктора, маленькую худенькую приятную женщину. Медленно обстоятельно начала показ, подсовывая их разобранный приборчик под картинку на экране. Все его задумки опровергла, вертя расхристанным пучком. Он расстроился. А я уже увлеклась, ускорилась, затараторила – вот они, окна! – и пучочек – блеск! Грузин вытаращился от удивления. Чувствую, хотел бы иметь подтверждение от Сан Саныча, которого нет! Попросил про окна повторить медленно, с начала. Я вздохнула и повторила. На их приборчике показала, где эти дырки вырезать, и все остальное. Ушли они задумчивые, сказали, что попробуют мои окна, но на это уйдет не менее месяца. Целый цех теперь будет работать с моих слов… лучше об этом не думать, а то голова заболит. Приступаю к задачке большого начальника: вчера в лифте спросил, как дела движутся, пришлось выворачиваться, "в процессе отладки" ляпнуть, ведь приоритетом для меня должна быть работа на него, я ж не думала, что задачка грузина так захватит.
Что творится на улице! Метель, снег в лицо – и я одна бреду после работы в темноте, под завывание ветра, наслаждаясь этим действом природы. Наверное, я не совсем нормальная, но именно эта погода – моя любимая, недаром родилась в феврале. Ухожу с работы обычно последняя, в гордом одиночестве. Мои задачки, когда уже отлажены, обычно долго считаются, приходится рано приходить, чтобы запустить на счет, и поздно уходить. Зато всегда могу организовать себе свободный день.
Чем бы заняться? Метель вызывает угасшие желания – двигаться, творить. Неужели опять приду, покормлю мужичков – и за книжку? Надоело. Может, в бассейн? – Решено, успею на последний сеанс в бассейн!
Раскрасневшаяся, вся в снегу, веселая и деловая, вкатываюсь в квартиру, хватаю мешок с купальными причиндалами, и исчезаю, крикнув с порога мужу на его немой вопрос: – Я в бассейн!
Через двадцать минут уже в теплой воде. Как же мне нравится эта обстановка – много пространства и света, вода и музыка! Располагаюсь на последней, «спортивной», дорожке и начинаю, как обычно, наматывать брассом бассейны. 20,…, 26 – все, устала, 25*26=650м, с меня хватит. Оставшееся время просто парю на спине, изредка поднимая вверх ноги или вытягиваясь в струночку. Наверное, смешно гляжусь со стороны – такая тетка в возрасте, жирненькая, а как выделывается. Однако я «сделала» сегодня двоих мужичков – отстали, а вот один до сих пор кролем рассекает – ну молодец! Не забываю подтянуться десять раз, держась за край стартовой тумбочки, пол-тела в воде. Заканчиваю обычно баттерфляем – звучит громко и красиво, на самом деле я, изо всех сил пыжась, с большим трудом проплываю дорожку за тринадцать взмахов. Как завершающий рывок в штанге – тяжело, но приятно ощущать свою силу. И – на спинку, отдыхать, пока все не вылезут из бассейна. И здесь я последняя покидаю воду. Зато душ уже свободен, и раздевалка полупустая. Усталая, но довольная (ха-ха – этими словами мы в детстве любили заканчивать школьные сочинения) тащусь домой. Все. До кроватки, моей любимой – и отрубилась.
Хороший был день. А все из-за метели, спасибо тебе, природа!
Глава 3.
Я не люблю праздники, в том числе и дни рождения. У нас с мужем на это единый взгляд, слава Богу. По молчаливому согласию в его дни рождения я все делаю на кухне, стараюсь вкусное чего придумать, а он хозяйничает в мои, это и является подарком. У нас не заведено, как у многих, вместе есть. Каждый ест в своем углу, я обычно с книжкой, а мужички – за компом или у телевизора. Совмещаем приятное с полезным, так сказать. Как представлю – жевать и разговаривать, смотря друг на друга – ффу. Даже в сам момент Нового года мы дружно чокнемся – а дальше сами по себе. Главное – чтобы было, откуда и что накладывать. Хотя признаю, что в совместном просиживании что-то есть, но не для меня. К тому же я не могу пить спиртное – никакое, мне сразу плохо, голова начинает кружиться и болеть, с пол-стопки шампанского я уже не человек. Да и кухня маленькая – шесть квадратных метров, не рассидишься особо.
И вот они приближаются опять, эти праздники. Восьмое марта, какой-то совсем странный праздник. Раз в году вспоминать, что ты – женщина. Зачем? Весь год работать как бульдозер на болоте, потом вздохнуть глоток воздуха из комплиментов от всех подряд мужчин и снова в болото. Как-то фальшиво все это. Женщина должна быть всегда женщиной, и нечего ее с этим поздравлять. Наверное, праздник этот празднуют только там, где сильно этих женщин угнетают.
Я как всегда слиняю, по отработанной технологии. Встала, вышла – и исчезла, и не пришла в тот день, когда все празднуют. Мой фирменный стиль. Сначала меня не понимали, думали что-то нехорошее, а теперь привыкли. Что-то отмечают, собирают стол – Натальи нет. На нет и суда нет. Не скажет же большой начальник: – А где Вы были позавчера, почему не с нами ели – пили? – А на рабочем месте работать надо, а не пить-есть, личное время отдыха нечего за работу выдавать! – так я не отвечу. Пусть себе пьют-едят, у них это десятилетиями отлажено, нехорошо им ломать, но меня в свою компанию им не заманить. Я и в семье-то не ем за общим столом, а здесь и подавно. Ну НЕ ХОЧУ. Жить осталось не так и много, и не хочу делать того, чего не хочу. Это самое честное объяснение.
Как-то Елена Анатольевна, уважаемая мною сотрудница, вызвала меня на откровенный разговор. Оказывается, как только не перетирали мою личность за столом, догадки строили – почему не с ними. Я попыталась объяснить честно – она не поняла. Пришлось свалить на эстонский менталитет (родилась я в Таллине) и чуждое им воспитание. Хотя дело совсем не в этом. Ведь все первые десять лет работы после ЛГУ, когда я по распределению пришла на наше предприятие молодым специалистом, но совсем в другой отдел, мы «пили чай» за общим столом два раза в день. Это был ужас. Слушать по часу – два чужие мысли, одни и те же зачастую, бояться вставить свои и, улыбаясь как идиотка, давиться чаем, терять столько времени, когда дома столько дел… После расформирования того бессмысленного отдела я год сидела без работы. Это были революционные девяностые годы. Сюда уже пришла работать «по протекции» под конкретную программу. И вполне осознанно решила рабочее время не тратить на чай, я лучше эти два часа проведу дома, с детьми. Так и жила – на работе как заведенная, ни минуты простоя, а как часок свободный – по магазинам или домой. Раньше, когда дети были школьниками, это диктовалось необходимостью, потом привыкла, и мне это нравится. Для себя объясняю любовь к застольям на работе так: раньше ты должен был быть на месте от сих до сих, и ни минутой меньше, а кто чего делал в плане работы – не важно, хоть книжки читай, только тихонько, не подставляясь. Почти коммунизм: пришел на работу – получи деньги, качество же по-настоящему не волновало. Нет, ну конечно, наверняка были места, где работали по-настоящему, ведь создал же СССР ракеты и бомбы, но к той, настоящей, работе имели счастье относиться очень немногие, дублирующих и имитирующих деятельность было гораздо больше. Вот люди и чаевничали, надо ж время убивать, а заодно и поговорить всласть, кухни-то коммунальные отошли в прошлое, а русскому поговорить – что другому дышать. Времена сменились, я, к примеру, стала жить по-другому, благо имею возможность уходить днем с работы, пока задачи считаются, но большинство у нас держит оборону перед наступающими изменениями. Но за всё надо платить – и пришлось испытать мне на новом месте, что значит быть изгоем (никогда бы не подумала! – ведь всегда ходила в любимчиках коллектива!). Очень непросто привыкала к новому имиджу. Поначалу даже болеть стала – месяца три подряд не могла сбить температуру, до того сильно мой организм не желал идти в недружественный коллектив. Но научилась преодолевать страхи: перед тем, как войти в клетку, представляла, что возвожу вокруг себя защитное поле. Кокон. А придя с работы – сразу под душ, смыть налипшую за день отрицательную гадость. И, представьте, – помогло! Перестала болеть! А может, коллеги со временем притерпелись к чудной соседке, перестали слать в меня свои негативные эмоции!? Даже больше: появились попытки с их стороны «одомашнить» меня, сделать себе подобной, подружиться со мной! Но на сближение не иду уже я – не хочу. Даже, к стыду, сознаюсь: понравилось быть изгоем – делаешь что хочешь, никому ничего объяснять не надо, что с дурочки взять! Начальник же на меня просто молится – где б еще он нашел человека с мозгами на моё место за такие деньги.