Страница 67 из 223
— Сколько у нас времени? — спрашиваю, запыхавшись, у Маги. На сэра Майкла надежды мало, у него внимание полностью переключено на новый объект заботы.
— Минут двадцать съели, — отвечает Мага. — Пора уходить. Зная Галу, могу сказать, что скоро здесь заполыхает.
Сэр Майкл тянет девочку к выходу, но она смотрит непонимающе; тогда он просто выносит её на руках.
Мага смеряет меня взглядом, будто прикидывает на вес.
— Сама пойдёшь, или как?
— А… — я даже теряюсь. — Иду, конечно.
Он приостанавливается у двери, пропуская меня, и вдруг спрашивает:
— Она тебе что-нибудь передала? Успела?
Пристально вглядывается. И я, наконец, ближе к дневному свету, тоже могу толком его разглядеть. Высок, почти красив, странно белокож; про таких говорят: «Всё лето в подвале просидел!» Жгуче-чёрные кудри вкупе с жуковыми глазами только оттеняют бледность. Не иначе, гость с Восточного сектора. Конь у него арабских кровей… Да что я себе придумываю!
Он, не дождавшись ответа, хватает за руки, выворачивая, осматривает запястья. Что-то выискивает. На холодных цепких пальцах блестят чернью серебряные холодные кольца.
Я настолько шокирована его бесцеремонностью, что и сказать ничего не могу. Молча пытаюсь высвободиться. Он, как мне кажется, разочарован; отпускает меня, и, не глядя больше, выходит.
На пороге я оборачиваюсь в последний раз. Прощай, Гала.
Аккуратно прикрываю за собой дверь. И та снова срастается со стеной.
— А где Ян? — ищу глазами. Сэр Майкл распутывает поводья Василька, девочка стоит рядом, не сводя с него глаз.
— Отправили домой твоего родственника, вместе с собакой, — цедит Мага. Он как будто и не спешит. — Майкл, давай-ка, я тебе подсажу это чудо природы. А твою Ванессу как-нибудь доставлю, не беспокойся.
С его помощью сэр бережно усаживает девочку впереди себя. Я потихоньку пячусь, потому что очередь вроде как за мной, а сидеть за спиной у неприятного мне человека, да ещё на таком агрессивном звере, побаиваюсь. А ну, как взовьётся на дыбы — ведь сбросит, и не заметит. А впереди, как больную не станет меня Мага сажать, да он вообще, похоже, не собирается со мной церемониться. Лучше я пешком побегу…
— Куда! — пресекает он мои поползновения. И словно пригвождает меня к земле одним своим словом.
Одновременно с этим сэр Майкл бросает:
— Поторопитесь! — и выезжает со двора, оглядываясь в нашу сторону.
— Так, — жёстко говорит Мага. — Нет времени ни тебе ломаться, ни мне тебя уговаривать. Через две минуты тут всё рванёт. Давай быстро!
И я вижу в его тёмных глазах отражение языков пламени, что уже пляшут за оконными стёклами.
Он стряхивает для меня стремя, и протягивает руку. Левую! А я вчера полдня училась забираться с правой! Хмурится, склоняется ко мне, предлагая локоть. Собравшись с духом, вдеваю кое-как ногу — стремя выше привычного, хватаюсь за этот локоть и за запястье, рывком подтягиваюсь. Он, как пушинку, забрасывает меня на конский круп. Поспешно цепляюсь за плечи и чувствую под верхней одеждой что-то твёрдое.
— Села? Там наплечники, руки будут скользить. Держись за пояс, — говорит он. И бросает коня вперёд. Ну, за что успела, за то и схватилась. Не зря он торопится: практически сразу до нас доносится мощный хлопок, и в спину ударяет жаркая воздушная волна.
Мага оборачивается. Я от его движения едва не слетаю.
— Молодец, Гала. Хороший последний штрих. Красиво.
И ещё долго сзади нас в небе отсвечивает зарево пожара.
Глава 11
Если кто решит, что пребывание за мужской спиной приятно и внушает чувство защищённости — ошибается. Не спорю, в большинстве случаев — может, и так, но только не в том, когда пытаешься за эту спину держаться, а конь под тобой так и норовит наподдать крупом. Я то и дело стучусь лбом в твёрдые лопатки Маги, в последний раз он даже недовольно дёргает плечом.
Мы уже достаточно далеко от горящего дома, причём с подветренной стороны, ни дыма, ни гари до нас не доносится. А обернуться ещё раз — глянуть в белёсое небо, ужаснуться зарницам средь бела дня — я не рискую, чтобы не свалиться на полном ходу. Какой же там бушует ад, если даже сейчас, ранним вечером, от языков пламени плясало над домом зарево…
Сэра мы нагоняем достаточно быстро, но ему не до нас: у него новый объект внимания. Признаться, я даже немного взревновала, видя, как трогательно обращается паладин с этим объектом, а уж когда девочка, сомлев, прикрыла глаза и утомлённо склонила голову ему на грудь, и сэр обнял её покрепче и начал сдерживать Василька, чтобы не растрясти драгоценную ношу… К стыду своему, признаюсь: мне стало обидно за себя, обделённую. Но тут же я мысленно двинула себя по башке. К кому ревновать удумала? Малышка только-только очнулась, да как у неё вообще сил хватило не то, что к людям выйти, а просто встать на ноги? Ведь в чём только душа держится: от той, что я увидела в первый раз, половина осталась. А наш дорогой сэр не по специализации — по характеру своему Паладин, защитник и спасатель, и это полудитя-полудевушка сейчас нуждается в нём больше всех нас взятых.
И, если уж откровенно, Ваня, тебе тоже перепало и внимания, и заботы. Забыла себя со сломанной шеей? Помнишь, как кое-кто твою головушку у себя на коленях держал, гладил, шептал ласково?
Ах, сэр Майкл… Жаль, что попасть в зону вашего внимания можно, только влипнув во что-нибудь опасное для здоровья.
С другой стороны, если Наставник даёт мне больше воли, значит, я хорошо приспосабливаюсь. Ведь ему скоро отпускать меня в свободный полёт, и уж такой ошибки, как с Васютой, повторять нельзя: Наставник должен быть уверен в моей самостоятельности.
Мысли мои невольно перетекают в другое русло. Как-то так получается, что, ещё не выехав в квест, я уже несу потери. Как ни крути, а Васюту мне увидеть не суждено. Если уеду, как и решила — вероятность того, что наши пути пересекутся, ничтожна, а ежели меня всё же силком удержат на месте — Васюта Финал пройдёт, не сомневаюсь, но портал-то откроется для меня! И, наверняка, где-то рядом со мной, и мне ничего не останется, кроме как шагнуть в него, и я это сделаю, как бог свят, чтобы вернуться к детям.
Вцепляюсь в Магин пояс покрепче. Кажется, я уже приноровилась к ходу его скакуна, а может, мы просто снизили скорость и больше не несёмся, как угорелые. И снова возвращаюсь к больной теме.
А ведь не только Муромца я больше не увижу. Пройдёт несколько дней — это при лучшем раскладе — и я навсегда расстанусь с паладином. Навсегда. И с боевой подругой. И с оборотником. И с Яном… У меня сжимается сердце. Сволочь ты, Мир. Гад ползучий. Одной рукой даёшь, другой отбираешь.
Вот что, говорю себе сурово… Ёжусь, потому что ни с того, ни с сего перехватывает дыхание и начинает печь под левой лопаткой… Нет, прошло. Вот что. Сколько раз тебе приходилось, провожая кого-то в последний путь, думать: ах, если бы я в своё время промолчала, не нагрубила, не сказала бы гадости, не обидела! Было дело? Сколько раз ты представляла: если бы всё вернуть, уж тогда я вела бы себя совсем иначе! Так вот, Ваня, оставшиеся дни ты будешь им всем улыбаться, даже если кто-то — например, прекрасный сэр, удумает посадить тебя под замок; ты будешь сама кротость и внимание, любовь и предупредительность, чтобы потом себя ни в чём не попрекнуть. Поняла? И начни прямо сейчас, чтобы потом локти не кусать.
— Куда едем, Майки? — окликает тем временем Мага. — Ты на дорогу-то хоть погляди, оторвись от своей принцессы.
— К Васюте, — отвечает сэр Майкл, и, осёкшись, переводит взгляд на меня. — Иоанна, простите, но так уж получилось, что в моём здешнем доме нет женщин, которые могли бы позаботиться о бедняжке. Могу я надеяться на ваше гостеприимство?
На моё? Так я же… Ну, в смысле, я же не жена Васюте, чтобы в его доме распоряжаться. И… значит, сэр Майкл знает, что Васюта уехал. Ян поделился. А ведь Гала упомянула, что Муромец к ней заезжал сегодня, вот он, наверное, всё другу и сообщил… Не думать, Ваня. Тебе задали вопрос, ответь со всей учтивостью, на которую способна.