Страница 54 из 223
Ох, говорю я себе. Ох, что сейчас будет… Что он обо мне подумает?
Он сидит рядом, смотрит задумчиво и грустно. Прижимает палец к губам: не мешай мол, остальным. Потихоньку тянет за руку, помогая встать. Вытряхивает из моих волос соломинки и вдруг целует. И я даже не думаю сопротивляться потому что — вот она, я, со своей любовью, а вот и он, Васюта, со своей. Как не поцеловаться?
Мы отходим в тенёк, оставляя на солнцепёке сэра Майкла и друида.
— А Аркадий что, тоже заряжается? — спрашиваю шёпотом.
— А как же, лапушка. Сила-то всем нужна.
— А ты?
— А у меня своё. У вас от неба и солнца, да у тебя от луны ещё, у меня от земли и огня. Природа разная, как наш сэр говорит. Главное, сумей вовремя отследить, когда пополнить, а ещё лучше — как мы с Яном тренируемся, так и ты себе время выдели, чтоб каждый день, не забывая… Давай-ка посидим, подождём их.
Притягивает меня к себе. Вдыхает запах. Я пахну душистым сеном, он — почему-то горячим железом окалиной… Северный Варвар. Русич. Мой.
— Красивые у тебя дочки, — неожиданно говорит он. — Вырастут — отбоя от женихов не будет. Родня-то есть ещё?
Я качаю головой.
— Уже нет. Отец семь лет назад как… ушёл, маме с братьями — три года. На одном пароходе плыли по Волге, мы же хотели в кои-то веки отпуск все вместе провести. С паромом столкнулись, утонули все. А у меня перед поездкой девочки заболели, мы потому и не поехали. Вот и пришлось мне всех хоронить, даже племянников. Хорошо хоть, было кого, моих-то нашли…
Три года прошло. А вспоминать до сих пор больно.
— Одни, значит…
Его Чёрт соизволил развалиться на траве, мы сидим, прислонившись к тёплой атласной спинище. Нора уже у наших ног, неподалёку мирно пасутся Лютик с Васильком.
Идиллия. Не хочется верить, что когда-то она закончится.
Я мысленно фотографирую каждый кусочек этого вида, делаю раскадровку для панорамы. Это будет моё особое место, особый уголок в памяти, который я навек заберу с собой. Со всеми, кто на нём запечатлён. Навсегда.
Назад мы возвращаемся все вместе. И снова я не успеваю уловить момент, когда Аркадий перекидывается.
Я поглядываю на лабрадоров, на посерьёзневшую Нору, и вдруг думаю: а правильно ли я сделала, прикупив девочкам щенков? Нет слов, конечно, эта парочка забавных поросёнков сейчас загружает моих детишек и Ванессу-вторую по полной: и ночи им не спать, и луж бессчётное количество вытирать, и режим дня, и гуляния, и прочая и прочая… Не до компьютеров, да и на улицу почаще будут сами выходить. Это сколько мороки на меня свалится, когда мы с Норой вернёмся… О чём я только думала?
А о чём ты думаешь сейчас, Ванька? — окликает меня внутренний голос с затаённым одобрением. Ты хоть обратила внимание? За все эти дни Ты впервые подумала: не «Если вернёмся», не «Может быть, вернёмся», а «Когда мы с Норой вернёмся».
Молодец. Пять. Так и продолжай.
Глава 9
Уж мы и с паладином распрощались, и Аркадий куда-то отчалил с новой любимицей, а Васюта всё не въезжает во двор, медлит. И к обеду никого не пригласил, не как вчера. Я бы расстаралась, хоть и времени не так много, солнце уж за полдень перевалило, да ничего, Ян помог бы; однако гостеприимный наш хозяин, очевидно, перекраивает свои планы на ходу.
— Ну, что, лапушка, проедешься со мной? — спрашивает он. Чёрт уже послушно преклоняет колена. Я улыбаюсь вовсю, но спохватываюсь.
— А стрельбища? Неужели пропустим? Вася, да ведь дел на кухне полно, я ж не бралась ни за что! И товарищи твои придут трапезничать…
Он суровеет.
— Сегодня никого не жди, лапушка. — Протягивает ручищи, помогая мне усесться впереди него. Добавляет, как мне кажется, нехотя: — Оно, может, и завтра так будет. Сбор у нас нежданный-негаданный, так что — кто знает, когда ещё встретимся. Служба, Ваничка, долг воинский.
У меня ёкает в груди.
— Что-то случилось?
Он трогает Чёрта с места, обнимает меня покрепче.
— Пока нет, голубка, но неспокойно на заставах. Степняки зашевелились, по одному, а то и по трое прорываются. Где-то защиту пробили на рубеже, да не в одном месте. Воевода собирает помощь, так что, видишь, и трактирщик ему не лишний будет.
Невесело мне от таких шуточек.
— Надолго? — только и спрашиваю. А сама боюсь услышать ответ. Вдруг он сейчас скажет: на неделю, на две, на месяц? Нарушение границ — дело нешуточное, тут войной попахивает, и одим-двумя днями патрулирования не обойтись. А мне в его доме осталось побыть всего ничего, ещё несколько дней — и в путь. Я тихо паникую. Получается, мы с ним можем вот прямо сейчас — и расстаться навсегда? Не готова я к этому, не готова! Муромец, словно услыхав мои мысли, успокаивающе гладит по плечу.
— К вечеру вернусь, а уж потом надолго отбуду. Прости, Ваничка. Не могу своих оставить.
— Я понимаю, — говорю печально. — Ты — мужчина, у тебя свои пути. Спасибо и за то, что сейчас рядом.
Я не буду реветь, растравлю так и себя и его. Вон как он поводья стиснул, аж пальцы побелели. Я стерплю.
— Об одном прошу, — говорит он вдруг. — Если надолго пропаду — живи в моём доме, сколько сможешь, не уходи. И ежели помощь понадобится — иди к Майклу, я ему как себе доверяю.
— Вася, — говорю ошарашено, — о чём ты говоришь? Да ты… — «Ты прощаешься со мной, что ли?» — хочу сказать, но вовремя прикусываю язык. Не накаркать бы. А ведь он обещал снарядить меня в квест, и оружие подобрать, и в дорогу собраться, да, видно, ему сейчас не до того. Нет, не буду напоминать, сама справлюсь, как-никак мне есть теперь к кому обратиться. Думаю, и сэр Наставник, и Лора не откажут в помощи. — Хорошо, — отвечаю. — За меня не волнуйся. Делай, что должно.
— И будь что будет, — невесело договаривает он. А я временно теряю дар речи. Как, каким ветром занесло сюда этот знаменитый девиз крестоносцев?
Ох, Вася, какой же ты… непростой. Непредсказуемый. Неразгаданный.
Я вспоминаю его вроде бы простецкую речь — и учтивый ответ сэру Майклу: «…но терпение моё небеспредельно…» Его ласковое «ла-апушка!» из-под подушки — и профессиональный разбор с товарищами неизвестного мне боя. Его лапищи способны свернуть в трубочку серебряную тарелку и легко вытащить занозу из Янкиной ладони, согнуть кочергу и ювелирно выстругать из брусочка шахматную фигурку взамен потерянной разгорячёнными игроками. Я почти не знаю тебя, Васюта, и уже вряд ли узнаю больше.
И всей шкуркой чувствую, как хорошо ему со мной сейчас — как и мне с ним, хорошо просто быть вместе, ощущая тепло наших тел. И само собой забывается, что в прошлом мы ничем не связаны, а будущего у нас просто нет. Зато есть настоящее. Хоть и ему скоро придёт конец.
Уже возвращаясь, у самых ворот нос к носу сталкиваемся с Лорой. Она лихо гарцует на светлой лошадке, в очередном немыслимом наряде, из которого так и выпирают здоровые женские прелести. Безумно нам рада!
— О, Васюта! — и вот-вот выпрыгнет из своего ковбойского костюма, чтобы броситься ему на шею. — А я за твоей хозяюшкой! Воевода проговорился…
И тут ладонь Васюты ощутимо стискивает мою талию. Готова поклясться, что в этот момент он сердито хмурится, словно Лора ляпнула что-то лишнее. Не знаю, почему мне так кажется, как и то, что прекрасная всадница заканчивает фразу не так, как собиралась.
— … что вы в дозоре до вечера, стало быть, и заведение твоё временно простаивает. Так что ж твоей красотке скучать в одиночестве? У нас с девочками тренировки, пусть с нами развеется, глядишь, чему полезному научим. Не боись, не переманим такую… дважды окольцованную, — добавляет она с внезапным уважением, приглядевшись к моей руке.
— Глазастая, — беззлобно говорит Васюта, и в голосе слышится явное облегчение. — А и то, сам думал, что бы ей предложить, чтоб не скучала. Только как ей с вами пешей? Конягу-то её мы уже спровадили, а ты, смотрю, без заводного.
— Нет проблем, — фыркает Лора. — Снежинка моя и двоих снесёт. Авось тут недалеко, до казармы доберёмся, а там найдём ей замену.